Кочетов-Арбатова 3:0

Патриарх цейлонской литературы Мартин Викрамасинге на страницах 125-126 книги Всеволода Кочетова «Остров бурь. Из путешествий на Цейлон» говорит автору книги: «Чтобы узнать незнакомую тебе страну, мало ходить по её музеям, храмам и библиотекам, надо есть пищу, которую каждый день потребляет народ этой страны, надо пить её напитки, надо воспринимать страну не только глазами и слухом, но и чувствовать на вкус, на запах, надо чтобы весь ты участвовал в процессе познания. Что касается меня, то в Москве я пил водку, замечательную русскую водку». Автор книги немедленно принимается за арак — цейлонскую кокосовую водку. Но ещё раньше — на странице 113 — вместе с сенатором-поэтом Реджи Перерой он отведал кокосового тодди: «…из глиняных кувшинов нам наливают по стакану смахивающей на кумыс голубовато-белой жидкости. Удивительно, но и по вкусу жидкость эта напоминает кумыс. Она прохладная, пьётся легко, с приятностью, освежает. Правда, освежив, довольно скоро начинает тебя и веселить, звать к действиям и подвигам. Сенатор закупает изрядный запас тодди с собой. Погрузив бутылки в багажник, снова едем. Разговор становится живей. Скачем с темы на тему». Насколько путешествие советского писателя Кочетова богаче и разнообразнее путешествия постсоветской писательницы Арбатовой: здесь и встречи с ланкийскими писателями, художниками, политиками, рыбаками, крестьянами, рабочими, предпринимателями, и дайвинг, и храмы, и концерты, и библиотеки, и музеи, и митинги, и забастовки, и рынки, множество рынков, и еда, и питие, и древние города, и джунгли, и быт ланкийских семей. Мария Арбатова отдыхает со своим шоппингом — предлагали ей индийцы послушать концерт, да и то товарищи литераторы не дали — вперёд, по магазинам. И ни одной — ни одной! — строчки стянутой из сети. Всеволод Кочетов — он аутентичный!

Свободу дикой флоре!

Завоеватели ненавидят дикорастущие растения. Американцы с остервенением поливали Вьетнам дефолиантами. Русские выжигали даже тростники в Афганистане. Они — лесные жители — должны были искать сени и прохлады дерев, но приходили в трепет от слова зелёнка. Там, в Афганистане, пустыни стали милее их сердцу. Напомни немцу о белорусском Полесье — нет, не напоминай, не надо. А вот что пишет Всеволод Кочетов в своей легендарной книге «Остров бурь. Из путешествий на Цейлон» на странице 96: «Португальцы и голландцы рубили тик, эбеновое дерево, палисандр и увозили, не оставляя взамен почти ничего. Они набросились на свободно произраставшее в джунглях коричное дерево, и уже к концу ХVIII века оно осталось только на плантациях. Сейчас его и там почти нет. Очень мало осталось арековой пальмы, плоды которой идут в состав жвачки бетеля, столь популярной и на самом Цейлоне и в Индии. Бывало на острове своё какао, был кардамон и много других ценных культур. Из них ещё как-то существует папайя с приятными на вкус, ценными по содержанию плодами — подобиями дынь, вырастающих на древовидных, в полтора-два человеческих роста растениях. Живёт, правда, ещё и цитронелла — лимонная трава, высоко ценящееся эфиромаслично растение». И всё. У нас сейчас точно такая же ситуация — живут ещё картошка с моркошкой и всё. Остальное — газоны, газоны, газоны.

Приматы, вашу мать!

Мария Арбатова описывает в своей книге «Дегустация Индии», которая вышла в Москве в издательстве аст в 2006 году, обезьян, которые не только священны, но и воровиты: они крадут даже из гостиничных номеров, населённых европейцами. Всеволод Кочетов тоже стал свидетелем асоциального поведения приматов на Цейлоне. Он описал один такой случай в книге «Остров бурь. Из путешествий на Цейлон» и вышедшей в «Молодой гвардии» аж в 1967 году. «Через дорогу, стащив у дорожных рабочих не то молот, не то скребок, торжествуя, пронеслись две довольно крупных обезьяны». В скупку потащили. Такие обезьяны, наверное, и каток могли угнать и экскаватор. Всеволод Кочетов удивляется — первобытный, советский человек, что с него возьмёшь. А мы — высокооганизованные и высокоразвитые — на таких обезьян насмотрелись, которые могут не только медный кран свинтить, не только алюминиевые провода срезать на высоковольтной линии, но и кораблик умыкнуть, и трубопроводик, и заводик. А тут кошелёк руссо туристо (Арбатова) или молот дорожных рабочих (Кочетов) — детский сад!

Всеволод Кочетов — критик атеизма

Нельзя представить себе какую-нибудь феминистку, которая бы вдруг сделала выпад против феминизма. Сделать такой выпад ей никто не мешает: сделай и живи дальше, никто не осудит (буквально) и не посадит. А вот коммунист и непременно — по долгу службы — атеист Кочетов Всеволод Анисимович взял и набросился на безбожие на странице 61 своих воспоминаний о Цейлоне. «Сила служителей такова, что во имя своего бизнеса они сделают культ даже из самого атеизма. Придумают бога безбожия о опять-таки заставят верующих бить лбами в пол перед портретами великих безбожников». Пусть вас не смущает глагольное будущее время — Кочетов говорит о современном ему атеизме. Великих атеистов его читатели знают. Служители культа им известны. Каков орёл, а? Свободная страна!

Кочетов-Арбатова 2:0

«Немало на своём веку прочитал я книг, в которых люди, расколов кокосовый орех, тут же пили освежающее, питательное кокосовое молоко. (Да, так и питались советские люди — в книгах пищу находили!) Завидно, конечно, (Завидуйте, что ж!) но на самом деле это далеко не так. (Ну, не знаю. Я возрос на духовной пище.) Впоследствии цейлонские друзья продемонстрировали, как такое молоко получается. На специальном приспособлении, очень простом, которое есть в доме любого цейлонца, растирают, как на наших тёрках, двольно-таки плотную массу, содержащуюся в зрелом орехе. Натирают её так, как у нас натирают хрен. Натёртую массу разводят затем водой и вновь отжимают — только тогда получается знаменитое «молоко». А то, что можно пить прямо из ореха, — это сок, вода; ею наполнены незрелые, едва сформировавшиеся орехи. Эту воду — да пей на здоровье, как пили мы по дороге из Коломбо в Канди возле лотков, где её продают красивые девушки». Всеволод Кочетов. Остров бурь. Из путешествий на Цейлон. М., 1967 — с.79 Похоже Советское правительство собиралось завалить страну кокосовыми орехами, да что-то не срослось — подвели, похоже, ланкийские коммунисты. Одна революция — плюс один овощефрукт: Куба — грейпфрут, Индия — манго, Венгрия — зелёный горошек, Болгария — помидор, Вьетнам — банан сушёный. Одна контрреволюция — минус один продукт: Грузия — минус вино, Молдавия — минус вино, Латвия — минус шпроты, Эстония — минус ликёр. Вот тебе и «Остров бурь»! «Остров деликатесов»!

Владелец сетей

«Седые его волосы клочьями шевелили живой, весёлый ветерок, но в лице старика ни живинки: камень и камень; и весь он был как бы из камня, мёртвый, недвижный. Кто же всё-таки он? Оказалось, владелец сетей. Те, кто ловил ими рыбу, обязаны не только отдать ему немалую долю добычи, а ещё заплатить не одну рупию за пользование сетями. Это его сети, а не их». Цейлон, 1967 год. Сети уже существовали. Всеволод Кочетов. Остров бурь. Из путешествий на Цейлон. М., 1967 — с.76-77

Советских писателей съела акула!

Знаете новости в стиле «могло бы, но»? Я могло бы выдвинуться в президенты земного шара, но… Астероид могло бы упасть на единственное питейное заведение герцогства, но… И у меня тоже есть такая новость. Я нашёл её в книге Всеволода Кочетова «Остров бурь. Из путешествий на Цейлон», которую издала «Молодая гвардия» в 1967 году: сорок лет прошло, а книга до сих пор жжёт пальцы, как соус карри слизистую рта. «Несколько месяцев назад, — пишет Всеволод Кочетов на странице 81, — в Индии, в большом её южном городе Мадрасе, остановившись в прибрежном отеле «Океаник», несколько советских писателей — почтенный Берды Кербабаев, Расул Гамзатов, Сергей Баруздин, Мариам Салганик и я — под чёрным, в сверкающих звёздах ночным индийским небом отправились на берег Бенгальского залива. А там возникла идея: перед сном надо искупаться, уж очень в Индии жарко. … Полезли в воду. Длинные спокойные волны сбивали нас с ног. Было весело и азартно, и хоть немного, но освежало. Друг друга мы могли видеть только в те мгновения , когда взбивали воду руками и она, светясь, стекала с наших рук и плеч. А утром, когда о своём ночном купании мы рассказали местным жителям, те пришли в ужас. «Вы с ума сошли! У нас купаются только там, где отгорожено электрическими сетями. Акулы же!..» Короче, акулы могли бы съесть Берды Кербабаева со товарищи. Представляю себе фурор в газетах. В цк кпсс: «Смылись? Съелись? Смылись? Съелись? Да лучше бы съелись, а то вынырнут где-нибудь возле туманного Альбиона…» А Кочетов зря об этом случае написал — сидит какой-нибудь местный писатель в Красноярске и завидует: «Ага, их там чуть было акулы не съели, а я тут водку пью! Тьфу!» Вот так и зарождается контрреволюция. 

Кочетов — Арбатова 1:0

Вот поехал на Цейлон вполне себе советский человек Всеволод Анисимович Кочетов, один из творцов социалистического реализма, между прочим, над романами которого принято насмехаться прямо в его родном журнале «Октябрь». Критиковали бы из какого-то другого места. А сорок лет спустя в том же примерно направлении отправилась Мария Арбатова — уже человек несоветский. Кочетов назвал свою книгу «Остров бурь», а Мария Арбатова — «Дегустация Индии» — всё в духе времени. Мария Арбатова ничего не продегустировала, а вот Кочетов — да. На страницах 61-62 он, отказавшись от англизированной гостиничной пищи, отведал каких-то хоперсов. «Хоперсы оказались такого вкуса, что оторваться от них было совершенно невозможно. Это лепёшки из тонкой рисовой муки, изготавливаемые примерно так, как у нас пекут блины. А затем к ним подаётся всё то же карри. Накладывай карри на блин, заворачивай и ешь. Потом это всё тебе даже сниться будет. Умеет народ вкусно готовить, даже когда для этого и не очень многое надобно». А до этого он уже ел «рис с острейшими подливами — карри — из мясы, креветок, рыбы, овощей» и ему тоже понравилось. Мария Арбатова ничего у индийцев не отведала — погребовала. Советский человек (Кочетов) был открыт миру более, чем человек постсоветский или российский (Арбатова). Да, он был голоден. Но голод — это и есть открытость. Не так ли?

«Что-то Аверинцева сегодня не видно!»

«Он не имеет хобби, не играет в шахматы или в теннис. Он филолог по образованию, философ — по складу характера. Учёный. И, казалось бы, этим всё сказано. Но в последнее время тип отрешённости от дел земных стал анахронизмом даже в литературе. И на страницах романов уже мелькают напористые, практичные, вполне от мира сего учёные, обладающие спортивной фигурой и элегантным костюмом. Неизменно присутствующий при нём портфель, без котрого фигуру Сергея Аверинцева трудно даже представить, чуть ли не тот же самый, что был у него на филфаке. Хотя и маловероятно при столь жестокой эксплуатации… В портфеле тетради с записями, книжки. Если не по фамилии, то в лицо его знают все старые московские букинисты. А в магазине на улице Качалова, где продаётся иностранная букинистическая литература, настолько привыкли к его визитам, что, когда он не появляется после обеда, кто-нибудь из продавцов обязательно скажет: «Что-то Аверинцева сегодня не видно». Сергей Аверинцев. Один из последних могикан воспетого типа «книжных червей». Такой современный и такой экстравагантный…» Да, так и написано в книге Формула творчества. Рассказы о лауреатах премии Ленинского комсомола в области науки и техники. М., Молодая гвардий, 1976. — с. 64 Сергей Аверинцев — лауреат премии Ленинского комсомола! Это звучит. Представьте себе какого-нибудь леворадикального деятеля, которого православная церковь может орденом наградить. Широк был комсомол! Сузили.

10 безделушек от Марии Арбатовой

Дочитал книгу Марии Арбатовой «Дегустация Индии». Как я ни надеялся, собственно дегустации не произошло. Губы, язык, нёбо Марии не работают. Да и хорошо — ещё ни одной кулинарной или эротической книги я до конца не дочитал — они требуют от читателя соучастия и немедленного. А эту книгу дочитал — эта книга не кулинарная и не эротическая. Это книга про путешествие. Однажды Мария показала читателю презерватив, но и только. Презерватив — это диэлектрик. С таким же успехом она могла бы показать изоленту или резиновые перчатки. Короче, Мария развела меня на 146 рублей 00 копеек — столько я за эту книжку заплатил, но не важно. Большую часть того, что я прочитал я уже знал. Остальную часть мог преспокойно почитать в сети. Но есть разные штучки, разные забавные словечки, которые я таки у Марии выудил. 1. ну-ну — это по-бенгальски и неприлично мужской половой орган; есть ли у них глаголы «нукать» и «понукать»? 2. банан, манго, чай — это индийские растения, а баньян — растение, под которым Будду просветлило; в общем, флора в Индии такая же как у нас в овощных отделах; 3. обезьяна, тигр, корова, змея, таракан (если у таракана хвост загнут кверху — это скорпион) — это индийские животные; за небольшим исключением, это наши животные; 4. внятный, вменяемый, видеоряд (даже, когда смотришь не в телевизор) — любимые слова Марии; в обычной жизни я не встречал людей, которые эти слова произнесли бы, но я видел этих людей в кино и читал их тексты; по моему, это какой-то пароль; 5. Мария купила ситар фирмы «Биба» и её все за это хвалили; 6. сыновья Марии играют в группе «Инки»; 7. в Индии, по мнению Марии, существует две коммунистические партии — счастливая страна; 8. история Индии — не повод любить англичан; 9. работники российского посольства в Дели очень вежливые, внимательные и скучающие по родине люди; 10. Мария торгуется, — это самое интересное — торгуется отчаянно, весело, не оглядываясь на закон о защите потребителя, который в Индии не работает, но на родине она размахивает им, как маоист цитатником; вот описала бы Мария свои похождения по рынкам и магазинам и издала бы отдельной книжкой, то-то было хорошо. Но без всякой истории, религио- и регионоведения. Прощай, Мария. Пиши.