Условие человеческого существования

Демоны не умеют лгать. [1] Они живут в «мире, лишенном обмана», [2] но ложь из их мира изгнана не нравственным совершенствованием, а аппаратными средствами: демоны используют маленькие черные приборчики, с помощью которых они проникают в сознание человека и, видимо, в сознание друг друга. Жить с постоянно оголенным мозгом мучительно и, наверняка, неудобно. У демонов обязательно должна быть отдушина, какое-нибудь пространство, где можно не думать о том, что кто-то роется в твоей голове. Не зря же демоны тысячами устремляются на Землю, ведь жизнь на Земле полна «коварства, хитрости, обмана», [3] которые сами люди не считают чем-то таким уж хорошим, но для демонов они настоящее отдохновение. Демонам так хорошо на Земле, что им нередко требуются специальные, почти военные, операции, чтобы вытащить их обратно, и «спецкурс мозговой терапии». [4] Демоны ценят Землю. Они обеспокоены сохранением ее самобытности, хотя и говорят, что таких планет много, и строго проводят политику невмешательства, которая для них «главный закон»: [5] замечая несправедливость, какую угодно несправедливость, они никогда не вмешиваются. Страдая от необходимости жить в мире правды, они приходят на Землю, чтобы насладиться ее неправдой, и следят за тем, чтобы человек не начал говорить правду. Нет, они не требуют от человека невозможно – того, чтобы он лгал, — но они хотят, чтобы человек хотя бы молчал. Ясно, что демоны нисколько не заинтересованы в том, чтобы среди людей распространялись технологии чтения чужих мыслей, которые не только в состоянии погубить все счастье земной жизни, но могут погубить и тайну присутствия на Земле демонов. Для людей, имевших несчастье познакомиться с демонами, а таких людей становится все больше, у демонов припасена технологии стирания памяти, [6] которой, впрочем, они пользуются не слишком охотно и с разрешения человека, в ней, впрочем, нет особой нужды, потому что у них есть другие технологии запечатывания уст, с помощью которых человек ставится в ситуацию невозможности высказывания, потому что «никто не поверит», [7] да человек и сам себе не поверит, если вдруг окажется не на месте свидетеля, а слушателя: рассказывая, он думает, что «полубредит». [8] Человек, оказавшийся в ситуации невозможности высказывания, а эта ситуация будет длиться всю жизнь, должен как будто порываться высказаться, хотя бы однажды он должен это сделать, пусть сквозь насмешки, презрение или даже диагноз, ведь человеку нравится неправда только если это добровольная неправда, но человек все равно не высказывается: демоны подкрепляют молчание возможным чувством вины. Демоны высшие, мы низшие. Они видят в нас только плохое, хотя это плохое составляет их счастье, но «мы не такие». [9] Мы лучше. Мы умеем молчать.     

[1] Станислав Гимадеев. Чужое утро: фантастический рассказ. — В книге: Парикмахерские ребята: сборник остросюжетной фантастики. Составитель А.В. Молчанов. Художник Василий Проханов. – Москва: Советский писатель, 1992 – 352 страницы. – Страница 85-я.

[2] Здесь же, страница 91-я.  

[3] Здесь же.

[4] Здесь же, страница 87-я.

[5] Здесь же, страница 94-я.

[6] Здесь же, страница 93-я.

[7] Здесь же, страница 95-я.

[8] Здесь же.

[9] Здесь же.

Маленький черный приборчик

Демоны уверяют, что они принадлежат к цивилизации, которая во всем превосходит земную, хотя на Земле они пользуются исключительно достижениями человека: ездят на автомобилях, носят пиджаки и рубашки, вселяются в человеческие тела. Если верить их словам, тела они формируют заранее по облику и подобию человеческому, [1] за исключением сердца, которое им сформировать не удается. [2] Правда, если вспомнить об искусстве оживления, которым они владеют, [3] можно догадаться, где и как они на самом деле добывают себе эти тела. Сознание они тоже используют человеческое, включая язык, но исключая эмоции, что, видимо, связано с отсутствием сердца, и совесть. Последняя представляется демонам загадкой. При контакте с человеком они в первую очередь стремятся его совесть на всякий случай заглушить. Все способности демонов, которые кажутся человеку волшебными, — а демоны умеют проникать в сознание человека в виде внутреннего голоса, читать его мысли, [4] подавлять его желания, [5] стирать память, [6] находить человека по излучению его биополя и в общем управлять человеком, — все это способности человеческие, основанные в физическом смысле на действии, скорее всего, таинственного приборчика, который каждый демон обязательно носит с собой на левом запястье: «приборчик матово-черного цвета размером с электробритву». [7] Функции приборчика демоны не объясняют, но поскольку у всех других их свойств, кроме способности проникать в человеческое сознание, есть аппаратное основание, то приборчик может предназначаться только для одного — для контроля сознания. И происхождение его тоже земное, поскольку в противном случае он мог бы послужить уликой против демонов, а они следят за тем, чтобы после них никаких следов не оставалось. Цели, которые демоны преследуют на Земле, несмотря на риторику о превосходстве демонов над людьми, тоже связаны с достижениями человечества: «высшее знание», [8] — а ценнее для демонов ничего нет, — по каким-то ведомым только им причинам не может быть достигнуто без постижения знания, полученного на Земле. На Земле, укрывшись обликом человека, находятся тысячи демонов-исследователей и демонов — бойцов «специальных подразделений», [9] которые следят за моральным обликом среди исследователей. Земля затягивает. Интеллектуальная и особенно эмоциональная жизнь людей намного сложнее сложности демонской. На Земле интересно жить. Конфликт между исследователями и спецподразделениями, усугубляющийся еще и тем, что исследователи пребывают на земле десятилетиями, а бойцы — наездами, неизбежен. Обычно демоны стараются не вовлекать человека в свои внутренние проблемы, они исповедуют принцип невмешательства и избегают наносить человеку физический вред, но иногда скрыть конфликт не удается, и перед человеком, ставшим случайным его свидетелем, открывается впечатляющая картина присутствия демонов. Они повсюду. Они заняли все узловые точки. И человек, возможно, здесь уже только оболочка.  

[1] Станислав Гимадеев. Чужое утро: фантастический рассказ. — В книге: Парикмахерские ребята: сборник остросюжетной фантастики. Составитель А.В. Молчанов. Художник Василий Проханов. – Москва: Советский писатель, 1992 – 352 страницы. – Страница 85-я.

[2] Здесь же, страница 77-я.  

[3] Здесь же, страница 76-я.

[4] Здесь же, страница 70-я.

[5] Здесь же, страница 69-я.

[6] Здесь же, страница 93-я.

[7] Здесь же, страница 68-я.

[8] Здесь же, страница 86-я.

[9] Здесь же, страница 87-я.

Государство и демоны

Государство могло бы без труда побороть демонов, — известен случай, когда участковый милиционер в одиночку заставил ретироваться в параллельную вселенную целую группу демонов, [1] — но оно не только не борется, но даже не видит проблемы. Пристрастное отношение демонов к людям пишущим, позволяет представить масштаб этой проблемы в обществе, где все пишут. Человек, подвергшийся атаке демонов, остается со своей бедой один, он даже не может ничего о ней сказать, ведь общепринятого языка для того, чтобы описать ее, нет: пожалуйста, можно рассказывать, что демоны бьют тебя, но не оставляют следов, что они требуют взорвать Черное море, что череда неприятностей, которые обрушились на тебя, это их рук дело, но что из этих рассказов последует? Последует многое, и все очень неприятное. Писатели, используя свой опыт общения с демонами и свои творческие возможности, конечно, не молчат, но всем известно, что книги — это только игра писательского воображения. В оправдание государства надо сказать, что его невмешательство связано с тем, что прежние его попытки вступить в борьбу с демонами всегда приводили к тому, что оно оказывалось на стороне демонов. Борьба с демонами – личное дело человека, никто ему здесь не пособник, — и человек эту борьбу почти всегда проигрывает. Никто не мешает, однако, понять, что защищает человека от демонов. Демоны об этом не распространяются, но по косвенным признакам можно понять, чего они страшатся. Того, что человек обратится за помощью к богу, они не боятся, но на всякий случай вопрос зондируют: «Вот легкий вопрос». «Бог есть?» [2] Человек понимает, что вопрос демоны задают неспроста. И оставляет для себя возможность обратиться по инстанциям. Демоны настаивают, что обращаться некуда. Нет не только бога: у человека вообще нет ничего. Человек думает: «работа моя, земля моя, родина моя». [3] Для него это не абстракции, ведь человек, за которого принялись демоны на этот раз, страховой агент по роду занятий, для него родина — это не только любовь, но поле деятельности: он всю свою родину собирается застраховать. А демоны «гундят, шумят»: Аральское море высохло, Байкал отравился, а Черное море со дня на день взорвется. [4] Человек думает, что у него обширные личные и деловые связи: демоны ему, однако, указывают, что он живет хуже всех людей, которых считает такими замечательными. Его жизненная задача состоит в том, чтобы всех «трахнуть». Тогда о нем напишут книгу, [5] а лучше, он сам все напишет. Но человек стоит на своем: «героем неизвестной страны» — параллельной вселенной – не хотелось ему становиться. [6] Он всех прощает, [7] ценит хрупкость всеобщего устройства и наслаждается Черным морем – даже на расстоянии. Демоны, пишите сами.    

[1] Геннадий Прашкевич. Агент Алёхин: фантастическая повесть. — В книге: Парикмахерские ребята: сборник остросюжетной фантастики. Составитель А.В. Молчанов. Художник Василий Проханов. – Москва: Советский писатель, 1992 – 352 страницы. – Страница 242-я.  

[2] Здесь же, страница 217-я.

[3] Здесь же, страница 188-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же, страница 218-я.

[6] Здесь же, страница 219-я.

[7] Здесь же, страница 227-я.

Бегство внутреннего голоса

Новая эпоха началась, едва только прибыли настоящие неопознанные летающие объекты, известно: «увидишь летающую тарелку, жди событий». [1] Пошли чередой митинги, одинаковые, как под копирку, запылали деревянные домишки, чудом сохранившиеся в районах массовой застройки, появилось «настоящее хулиганье». [2] Раньше хулиганье было не настоящее – бить не умели, а теперь могли час-два бить, а следов никаких, даже участковый милиционер, сколько ни вглядывается в битого – ничего не видит: «у тебя на лице ни одной царапины нет!» [3] Бьют не просто так, требуют, чтобы битый взял на подержание металлическое, но живое членистоногое, похожее на рака, и своего добиваются. Членистоногое, как вскоре выяснялось, хотя имело определенный облик и даже имя, по сути целилось на место внутреннего человеческого голоса, пусть сделаться органичным внутренним голосом не умело: человек всегда видел, с кем и о чем разговаривает. Да и требования этого внутреннего голоса были трудновыполнимы, — он требовал взорвать Черное море, — и таким способом покончить с человечеством, поведением которого, по его словам, «вся вселенная обеспокоена». [4] Верить этому внутреннему голосу нельзя: если море должен взорвать именно этот человек, а не какой-нибудь другой, то цель – не море, а как раз этот человек. У этого человека на самом деле были важные, выдающиеся и, некоторые так считали, феноменальные свойства: у него было развитое воображение, он умел и любил приврать, он был хороший рассказчик, что при его роде занятий – он работал страховым агентом – было очень важно. Писателем он был никудышным – однажды он написал статью для газеты о своей компании, и ее отвергли, — но писатель – это только навык, главное: был бы рассказчик. Множество деталей указывает на то, что хулиганье, если оставить в стороне всю брутальность, с которой они обрушились на страхового агента, никто другой, как демоны, прибывшие за очередной книгой. Все писатели демонами давно разобраны. Тем демонам, кто хочет получить книгу, приходится разыскивать писателей среди людей, которые только что-то там пишут для себя и даже среди тех, которые просто любят поговорить. Важно, однако, что поспешность и жестокость, с которой действовала вновь прибывшая группа демонов, обнажили прием: оказывается, они обязательно вживляют в человека свой внутренний голос; устроив руками будущего писателя какой-нибудь взрыв Черного моря, отделяют его от других людей; и создают вокруг него хаос, хотя уверяют, что «практически невозможно создать хаос», «практически невозможна игра случая». [5] Хаос возможно создать и возможно им управлять. Человеку, назначенному для написания книги, удается, правда, спастись, внутренний голос бежит от него, летающая тарелка улетает, но от новой эпохи отделаться ему не удается. Придется однажды страховому агенту купить себе толстую тетрадь в клеточку, набор карандашей и острую к ним точилку.    

[1] Геннадий Прашкевич. Агент Алёхин: фантастическая повесть. — В книге: Парикмахерские ребята: сборник остросюжетной фантастики. Составитель А.В. Молчанов. Художник Василий Проханов. – Москва: Советский писатель, 1992 – 352 страницы. – Страница 194-я.  

[2] Здесь же, страница 184-я.

[3] Здесь же, страница 205-я.

[4] Здесь же, страница 218-я.

[5] Здесь же, страница 217-я.

Кодекс

Космос – это кодекс, кодифицированная часть вселенной, Хаос – это некодифицированная часть. Космос пронзают законы. Считается, что это законы природы, возникшие и существующие помимо воли человеческой, отменить их нельзя, изменяются они с большим трудом. Со стороны человека, тем не менее, происходят постоянные нападки на космос. Одно время «очень модно было опровергать третий закон Ньютона. Действие равно противодействию. Отсюда следует закон сохранения импульса». [1] Законы природы могут менять маги, но следствия этих изменений будут таковы, что придется менять весь кодекс. Значительное уменьшение скорости света, позволило бы создать фотонные двигатели с хорошей тягой, но резко бы уменьшило скорость космических кораблей, поскольку «скорость света» осталась бы «естественным пределом, превысить который нельзя». [2] Напрашивается, следовательно, отмена светового барьера. Изменение одного космического закона повлекло бы изменение другого космического закона, а с тем и падение всего космоса. Законы природы – это не только физические, но и моральные законы, ведь человек живет в кодифицированной части вселенной. Действующие законы природы – это для человека добро. Человек не отменяет законов природы не потому что не может их отменить физически, а потому что не может нарушить границы добра. Человек может воскрешать мамонтов и человека. Может нарушить незыблемый как будто закон жизни. Но, ссылаясь на слишком большой расход энергии и не в последнюю очередь на «купола какого-то храма», которые за окнами института времени «золотятся» «между деревьями» «на фоне неба», [3] человек отказывается это делать. Человек не может просчитать следствия, которые могут возникнуть их этого нарушения закона. У Космоса есть граница, «передний край биты» «Человека с Природой», [4] под именем которой понимается Хаос, беззаконная часть вселенной. Человек постоянно отодвигает эту границу, расширяет Космос. Однажды он отодвинул ее за пределы Солнечной системы. Сюда он перебросил свои боевые корабли, чтобы защитить космические пути, караваны, а с ними весь Космос, его тонкое и сложнейшее устройство, от возможных, прежде всего, метеоритных угроз. У границы, однако, есть две стороны: она не только служит защитой от Хаоса, но не дает расти Космосу, сдерживает его. «Конвойные», стоящие на страже караванов, никогда не щадят «боезапас», [5] и, случается, расстреливают не только метеориты, но и корабли пришельцев, подрывая вместе с этим материальные основания экзо-наук, интерес которых направляется за пределы Космоса. Впрочем, это частность, обычная для фронтира. Нельзя согласиться с тем, что «мы еще не созрели технически и морально». [6] Человек уже хорошо понял, что «любая космическая деятельность подразумевает ответственность». [7] Иначе Космос давно бы уже разлетелся на параграфы.

[1] Михаил Пухов. Услуга мага: фантастический рассказ. — В книге: Михаил Пухов. Картинная галерея: фантастические рассказы. Художник Роберт Авотин. –  Москва: Молодая гвардия, 1977. – 224 страницы с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страница 209-я.  

[2] Здесь же, страница 213-я.

[3] Михаил Пухов. Цветы земли: фантастический рассказ. — Здесь же, страницы 214-я и 217-я.

[4] Михаил Пухов. Ахиллесова точка: фантастический рассказ. — Здесь же, страница 190-я.

[5] Здесь же, страница 193-я.

[6] Здесь же, страница 189-я.

[7] Здесь же, страница 190-я.

На Земле есть все

Время звездолетов закончилось, началась эпоха мгновенных перемещений в космическом пространстве и открылись цели, которые человек преследовал в космосе, а человек разыскивал человека и Землю, но предпочитал об этом не говорить. В прежнее время поиски человека скрывались за поисками так называемой разумной жизни, хотя стоило только раз взглянуть на них поближе, чтобы понять, о чем шла речь: роботы, отправлявшиеся на поиски разумной жизни, снабжались особыми программами, «на тот случай, если они где-нибудь застрянут. Роботы должны исследовать планету, на которой остаются, придавая главное внимание поискам жизни». Но жизни они никакой никогда не находили, поскольку «из той же программы роботам известно, что они не должны встретить здесь человека». Когда же они все-таки встречали человека, то не признавали его человеком, ведь человек остался где-то там, на другой планете, но, стремились к тому, чтобы  «произвести необходимые наблюдения», поймать человека, встретившегося им человека, и «препарировать» его. [1] Программа, согласно которой роботы не узнают человека, создавалась человеком, и она выдает его видение самого себя. Разумное существо с точки зрения человека населяет только определенные пространства, выглядит как человек, является «хозяином» и «умеет говорить». [2] Все это не согласуется с обстоятельствами, в которых человек был обнаружен. Противоречия между внешним обликом человека и его местом нахождения, между его положением в космической иерархии и зависимостью от роботов, снимаются роботами при помощи предположения о «галлюцинации», «псевдореальности», «бреде, рожденном при переходе». [3] Посчитав человека галлюцинацией, роботы снимают с него всю его человечность. Но точно так же, как роботы относятся к нему, человек относится к Земле. Сколько бы человек не открывал планет, похожих на Землю, единственной Землей для него остается только одна планета. Человек, неожиданно переместившийся на Землю с какой-то другой планеты, думает, что перед ним планетный фантом: «Невероятно. Чтобы все органы чувств так дружно врали…» [4] Не исключено, конечно, что фантом. Человек, подобно тому, как роботы прибегали к теории «бреда», обращается к теории конвергенции, составляющей «фундамент сравнительной экзобиологии»: по ее положениям «животные, обитающие в одинаковых условиях, должны походить друг на друга». [5] На других планетах можно встретить крабов, похожих на земных крабов, и стрекоз, похожих на земных стрекоз, но это не будут крабы и стрекозы в земном значении. Мы можем встретить Землю, но не можем признать ее Землей. «Неправильное звездное небо» [6] может еще примирить человека с Землей, ведь правильным может быть только то, в чем есть что-то неправильное. Но это убеждение лишь некоторых людей, которые убеждены, что мы все уже нашли – и разумную жизнь, и Землю. Но для этого можно было с Земли и не улетать.

[1] Михаил Пухов. Случайная последовательность: фантастический рассказ. — В книге: Михаил Пухов. Картинная галерея: фантастические рассказы. Художник Роберт Авотин. –  Москва: Молодая гвардия, 1977. – 224 страницы с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страница 102-я.  

[2] Здесь же, страница 96-я.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же, страница 110-я.

[5] Здесь же, страница 109-я.

[6] Здесь же. Страница 114-я.

Будь счастлив. Забудь о монстрах

Эпоха, когда человек беспокоился о судьбах исчезающих видов животных, была вызвана тем, что человек осознал с животными свое родство, и перенес на них, мучившую его тревогу о своей собственной судьбе. Успешное распространение по всему космосу, изобилие новых форм жизни и работа генетиков сделали это беспокойство излишним. Теперь человек должен был беспокоиться не о том, чтобы сохранить тот или другой вид живых существ, а о том, чтобы прерывать существование видов по мере необходимости. По мере крайней необходимости. Но с этой необходимостью, человек, не вполне это осознавая, вернулся в золотые дни великой охоты, когда, только-только вооружившись огнестрельным оружием, он мог прерывать развитие популяций и даже видов, а имя свое вносить в списки великих охотников, которым посчастливилось сделать самый последний для вида выстрел. В новую, космическую эпоху охоты, охотники вернулись во всех своих исторических состояниях сразу – промысловик, спортсмен и «палач», [1] именно тот, кто по решению планетных или межпланетных органов управления ставит последнюю точку. Генетики, которые теперь могли занимать под свои потребности целые планеты, никогда не оставляли охотников без работы, хотя искусство генетиков достигло уровня, когда они могли в каждый новый вид живых существ закладывать время его существования. Случались ошибки — внутривидовые часы, которые должны были остановиться, вдруг заводились снова, как это произошло с монстрами, которых биоинженеры создавали для производства атмосферы на новых планетах. Монстры поедали минералы, производили кислород, размножались как инфузории, заполоняли планету, вытесняли людей, но атмосферу создавали, а значит, и биосферу. Приходила пора людям возвращаться, и часы монстров вроде бы начинали останавливаться, но возникали мутации, и монстры продолжили жить дальше. Да и кому захотелось бы покидать прекрасную планету, которую сам, своими зубами, когтями и кислородными порами обустроил. В таких случаях на выручку генетикам приходят охотники. Правда, несмотря на свой профессионализм, новые охотники отягощены были прошедшей историей, их преследовали фантомы из времени, когда человек переживал о судьбе исчезающих видов и в целом о живой природы. Нисколько не беспокоясь о биологическом существовании монстров, которых можно всегда восстановить, как только потребуется атмосфера на какой-нибудь другой планете, охотники беспокоились о забвении, которое может монстров накрыть. Охотникам, конечно, «забвение не грозит. Вы начертаете наши имена на стенах своих светлых строений – навечно, рядом с именами генетиков». «Или воздвигните памятник – один или несколько. Или придумаете что-нибудь еще. Но будете ли вы помнить, откуда взялся воздух в вашей светлой и доброй стране», населенной «миллионами счастливых людей». [2] Нет, конечно, вы не будете помнить, а если даже и захотите помнить – не сможете, потому что не сможете дышать воздухом, зная, что он создан монстрами. Точка зрения охотников. А счастливые люди забудут всех. Память и счастье несовместимы.       

[1] Михаил Пухов. Ненужное — уничтожить: фантастический рассказ. — В книге: Михаил Пухов. Картинная галерея: фантастические рассказы. Художник Роберт Авотин. –  Москва: Молодая гвардия, 1977. – 224 страницы с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страница 62-я.  

[2] Здесь же, страница 68-я. 1

Там, за машиной

Эффект разумной машины основан на том, что машина, созданная человеком, используется другими разумами. Нельзя сказать с полной уверенностью, что машина разумна сама по себе, но можно сказать, что разум есть за машиной. Чем совершеннее машина, тем больше доказательств в пользу соседнего разума она приносит. «Телепатические системы управления» [1] открыли доступ к сложнейшей, даже космической технике, не только «астроантропам», которые не знают техники, но даже животным и птицам. [2] Первобытный человек, мыслящий образами, птицы и животные, мыслящие мечтами, подключаются к телепатическому управлению лучше, чем человек, которому приходится использовать лишний для телепатического управления шаг – слово. То, что к машине подключаются разумы животных и птиц, человек видит, он сам стремится соединить машину с птицами и животными для проверки как машин, так и для исследования разума птиц и зверей. Но к машине могут подключаться другие разумы и без ведома человека. Кто-то использует человеческую машину для исследования ее же создателя, хотя человек не перестает быть исследователем: пока кто-то разбирается в том, что такое человек, человек следит за машиной, как за свидетельством другого разума, и получает от нее информации больше, чем тогда, когда бы он думал, что в его отношения с машиной никто не вмешивается. Тихое, почти неслышное пение экранов, и дуэтом [3] и хором, предвещает контакт. «В контакте участвуют двое». [4] Плюс машина. Людям, которые не учитывают присутствие другого разума в машине, приходится нелегко. Но нелегко бывает человеку и тогда, когда он ясно понимает, что машина используется кем-то не только для того, чтобы удовлетворить бескорыстное любопытство, но и для того, чтобы прокатиться на счет человека. Да хотя бы по галактике. Целые цивилизации построили благополучие на том, что отказались от создания машины, посчитав, что «каждая цивилизация рано или поздно создает звездолет», [5] а значит, идет проторенным путем, и занялись развитием «специальных вспомогательных приспособлений», [6] позволяющих использовать чужую машину в собственных интересах. На взгляд человека это цивилизации «мотыльков», «бабочек-однодневок», [7] кружащихся над светоносным «фонарем» [8] технических цивилизаций, хотя он понимает, что эти мотыльки, тайно пересаживаясь с транспортных средств одной цивилизации на транспортные средства другой, первыми проходят по всему космосу. И они всегда первыми идут на контакт. Да, для того, чтобы постоянно двигаться, им приходится обманывать, и машины, и их владельцев, но достигнув цели, они всегда объясняются: вы были обмануты при помощи таких-то специальных приспособлений, [9] обман состоял в том-то и том-то, цель его была такая-то, а теперь счастливого пути – летите, но помните, что за машиной — мы.         

[1] Михаил Пухов. Нитка бус: фантастический рассказ. — В книге: Михаил Пухов. Картинная галерея: фантастические рассказы. Художник Роберт Авотин. –  Москва: Молодая гвардия, 1977. – 224 страницы с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страница 41-я.  

[2] Здесь же.

[3] Михаил Пухов. Свет звезд: фантастический рассказ. — Здесь же, страница 13-я.

[4] Здесь же.

[5] Михаил Пухов. На попутной ракете: фантастический рассказ. — Здесь же, страница 31-я.

[6] Здесь же, страница 30-я.

[7] Здесь же.

[8] Здесь же, страница 29-я. c

Свойство видений Земли

На Земле видения обретают кровь и плоть, перестают быть видениями. Есть планетные свойства, которые, видимо, этому способствуют: во-первых, Земля – это «сложнейшая система биополей», [1] наиболее полно проявляющаяся, например, в земных лесах. Человек, которому удалось «настроить свое… биополе в резонанс с энергоритмом леса», [2] без труда осуществляет мечту о здоровье. На Земле видения реализуются, потому что все связано со всем, хотя сближения могут быть самыми неожиданными – пока еще никто не научился точно связывать отдельные участки планетного биополя в одну цепь: например, ноги могут болеть «к появлению летающих тарелок», и какой-нибудь землянин «без права и образования» начинает предсказывать то, что ведомо лишь летному начальству в соседней Галактике. [3] Следуя даже за древними инструкциями можно вместо ожидаемой скатерти-самобранки получить ковер-самолет. [4] Во-вторых, материализации видений способствует земное время, которое течет не из прошлого в будущее через настоящее, а из настоящего в двух направлениях – и в прошлое, и в будущее. [5] Вслед за временем в двух направлениях течет ответственность человека перед временами, [6] и память, которая «растекаясь по незримым ветвям, становится одной общей кроной», подобной биополю. [7] Мечта осуществляется как в прошлом, так и в будущем, ведь будущее и прошлое не только материально, оно пластично. Достаточно обладать только двумя этими свойствами, чтобы стать планетой осуществления видений в любой их форме, будь это мечта, иллюзия или простая галлюцинация. Но у Земли есть загадка, она состоит в том, что на ней вообще есть что-то еще помимо материальных объектов, ведь она, пусть с некоторой неточностью, материализует какие угодно продукты воображения. Известно, например, что даже такие хорошо связанные системы как леса одним приносят осуществление видений, а других оставляют с ними. Неточность, несвоевременность и необязательность осуществления видений порождает состояния, которые земляне переживают как голод — как физический, так и духовной, — при котором человек не может материализовать свои мечты, хотя все условия к этому существуют: время образует единую крону, биополя — сложную, но единую систему, а материальные ресурсы, включая осуществленные мечты, разнообразны и изобильны. Земляне делятся на голодных и сытых: соблазнительно считать первых источником для обращения мечты в реальность, а вторых – для ее подделок. [8] Голод – не источник, а следствие. Земля не смотрит на такого рода заслуги: одним она не дает ничего, будь он хоть трижды голоден, а другим только за то, что кольнуло в пояснице, — предоставляет материализованный неопознанный летающий объект.  

[1] Сергей Смирнов. Лесник: фантастический рассказ. – В книге: Сергей Смирнов. Без симптомов: фантастические повести и рассказы. Художник М. Лисогорский. –  Москва: Молодая гвардия, 1990. – 286 страниц с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страница 283-я.  

[2] Здесь же.

[3] Сергей Смирнов. На дворе – дрова: фантастический рассказ. — Здесь же, страница 284-я.

[4] Сергей Смирнов. Самобранка (Почти сказка). — Здесь же, страница 266-я.

[5] Сергей Смирнов. Рукописи возвращаются: фантастический рассказ. — Здесь же, страница 274-я.

[6] Здесь же, страницы 274-я и 275-я.

[7] Здесь же, страница 276-я.

[8] Сергей Смирнов. «Натюрморт с византийской чашей»: фантастический рассказ. – Здесь же, страница 253-я. Li

Космические видения

Человеку не удалось до конца разобраться со своим мозгом до выхода в дальний космос. Космос вынуждает мозг производить невиданные на Земле видения, которые синхронизируются в нескольких человеческих сознаниях сразу, что косвенно указывает на то, что у людей одно общее сознание на всех, и приближаются к границам материализации: «обман всех чувств – вплоть до осязания и мышечного чувства. Рука, протянутая к «призраку», не проходила сквозь него, но наталкивалась на предмет, и вдобавок надо было приложить усилие, чтобы сдвинуть его с места». [1] Видениями можно было жонглировать, отбрасывать их, передавать друг другу. В одном случае причиной видений были «летучие масла, выделяемые невесомыми спорами мхов». [2] Но точно такие же видения возникают и в пространстве близком к Солнцу: фантомы, возникающие здесь, тоже проникают в несколько сознаний сразу. Они тоже предельно явственны, почти материальны, а самое главное, они обладают своим собственным фантомным сознанием, «памятью, очищенной от эмоций», [3] и волей, которая воспринимается человеком как «монотонность» и «безжалостность». [4] Спасение от видений человек всегда находит на Земле. На всех космических кораблях и планетных базах звучат просьбы о «подготовке документов на увольнение» [5] и присылке спасательных кораблей, потому что ничто другое от фантомов не спасает. [6] Главное видение, которое производит мозг человека в космосе, это видение свободы. «Крохотный зонд, установленный в коре головного мозга каждого человека, в течение всей жизни был строгим цензором его мыслей». [7] Сначала зонд применялся для контроля поведения уголовных преступников и политических отщепенцев, но впоследствии он стал чем-то вроде прививки от неправильных мыслей и поведения. Жить с этим зондом мучительно. К счастью для людей, чем дальше от Земли и ее опорных пунктов, тем слабее зонд работает, и есть такие планеты, на которых зонды не работают вовсе. В отличие от других видений, которые могут выносить лишь прошедшие специальную подготовку хорошо загипнотизированные группы, [8] видение свободы приносит людям, уставших от постоянного контроля, наслаждение. Не удивительно, что видение свободы стало торговым продуктом, который, правда, подается не как свобода, а как Игра, и с изрядными предосторожностями, поскольку источником Игры является настоящая, незондированная свобода, как источником других видений стали споры мхов или солнечное излучение. Видение свободы, подобно прочим фантомам, синхронизируется в нескольких человеческих сознаниях сразу. Обретшие его, ищут тех, с кем они могли бы объединиться, и находят их в Игре. До пределов Игры никто представления о свободе не имеет.

[1] Сергей Смирнов. Кривое зеркало: фантастический рассказ. – В книге: Сергей Смирнов. Без симптомов: фантастические повести и рассказы. Художник М. Лисогорский. –  Москва: Молодая гвардия, 1990. – 286 страниц с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страница 228-я.

[2] Здесь же, страница 231-я.

[3] Сергей Смирнов. Перекресток на пути к Солнцу: фантастический рассказ. -Здесь же, страница 181-я.

[4] Здесь же, страница 185-я.

[5] Здесь же, страница 188-я.

[6] Сергей Смирнов. Кривое зеркало. — Здесь же, страница 230-я.

[7] Сергей Смирнов. Большая охота: фантастический рассказ. — Здесь же, страница 233-я.

[8] Сергей Смирнов. Кривое зеркало. – Здесь же, страница 232-я.