Три слоя смыслов истории

Октябрь 27th, 2018

Isai Davydov. Ja vernus' cherez 1000 letОбнаруживаются три слоя смыслов истории. Первый – реалистический, понимаемый ровно так, как написано: дальняя космическая экспедиция обнаруживает планету, природные условия на которой сходны с земными, населенную первобытными племенами. Земляне принимают решение о помощи своим первобытным собратьям. Строятся звездолеты, одна за другой отправляются экспедиции. Земляне прибывают на новую Землю, начинают осваиваться, строиться, но вскоре выясняют, что идея развития, с которой они сюда прибыли, требует двух важных дополнений – бога и власти. На земле эти инструменты уже вышли из обихода, поэтому поселенцам приходится изобретать их заново, пробиваясь сквозь завесу недомолвок, предубеждений и неумения посмотреть правде в глаза. Тем не менее, понимание, что бог и власть необходимы и должны сопутствовать развитию, закрепилось. Сделать это было не так просто, потому что бог и власть отбирают у развития какой-то важный идейный кусок. Второму слою смыслов трудно подобрать название, но он вот о чем: земляне находят лучших молодых людей, составляют из них партии по несколько сот человек и отправляют в военизированный закрытый лагерь «Малахит». Первый предмет здесь – лесоповал. На Земле основной материал, который применяют в строительстве, промышленности и быту – пластмассы. На новой планете, «пока там отыщут достаточно нефти», «пока там наладят подземную газификацию угля», «придется строить из дерева дома и хозяйственные постройки, делать из него бумагу и ткани». [1] Закончив подготовку в лагере, астронавты отправляются на новую планету как на вечное поселение – оттуда нет возврата. «С посадкой, товарищи!» [2] — так приветствуют их те, кто уже поселился здесь. Они строят города, заводы, дороги. Находят нефть и газ. Но идея бога и власти возникает здесь тоже как сопутствующая развитию: туземцы держались за свои земли, надо было их усмирить и потеснить. Кроме того, местные жители могли обеспечить приток рабочей силы и рост населения. Новая Земля в этом слое смыслов – не планета, а какой-то земной материк. Третий слой смыслов – конспирологический: новая Земля – не планета, не материк, а будущее. В лагере «Малахит» формируются один за другим экипажи звездолетов, которые не звездолеты, а тонкие структуры, задача которых, после сорокалетнего пребывания в анабиозе, выйти на свет и принести туземцам, а так же землянам, — в этом случае земляне это как раз участники тонких структур, а туземцы – те же земляне, но обыватели, — те идеи, которые они, предполагается, к этому времени должны забыть – идеи бога, развития и власти. Идея власти – самая сложная. Земляне, составляющие тонкие структуры, будут использовать демократию. Для того, чтобы включить в структуру общества хищнические слои туземцев, придется использовать даннические отношения, чтобы окультурить и усмирить их. И наконец, есть власть тиранов, которая осталась в далеком прошлом, и ни в каком виде не должна возродиться. Время звездолетов в этом случае равняется времени земному. Время прибытия первых экипажей примерно двухтысячный год.

[1] Исай Давыдов. Я вернусь через 1000 лет: роман. Второе издание. Художники А.Тертыш и М.Бурзалов. Свердловск: Средне-Уральское книжное издательство. 1973. Страница 20-я.

[2] Здесь же, страница 109-я.

Кибер-бог

Октябрь 25th, 2018

Isai Davydov. Ja vernus' cherez 1000 letЗемляне, отправившись на освоение планеты, населенной первобытными племенами, забыли взять с собой бога и власть, которые, как очень быстро выяснилось, были ключевыми идеями. В своем стремлении ускорить развитие племен земляне исходили из смутного представления о том, что первобытные народы ждут развития, что оно входит в список их потребностей. Но главная потребность жителей планеты состояла в том, чтобы как можно скорее и любой ценой вытеснить пришельцев обратно в космос, а лучше всех их истребить, чтобы они никогда не могли вернуться назад. Землянам возвращаться было некуда. Они совершили путешествие в один конец. Стремясь унять враждебность племён, земляне обратились к идеям бога и власти, о которых сохраняли ещё какое-то представление. Властью они решили наделить самое воинственное местное племя, а сами решили стать богами. История напоминала им, однако, что работа бога очень рискованная. Несмотря на всемогущество, всеведение и всезнание, которыми обычно обладают боги, не каждому из них удавалось завершить свою миссию и живым уйти от людей. История, да ещё и местная ситуация тоже, подводили землян к мысли, что богу лучше быть роботом. «Можно построить специальных киберов. Забросить их в племя». Возложить на них «сбор информации. Привитие племени каких-то трудовых навыков. Сразу можно было бы понять и реакцию дикарей на это. А потом учесть ее». [1] Понятно, что у землян все киберы были на счету, работы для них было полно, а развернуть производство новых киберов не удалось, но само по себе предложение было интересное. Правда, опыт общения людей с человекоподобными роботами не очень счастливый. «В конце двадцать первого – начале двадцать второго века этими роботами, имеющими внешность человека, были забиты многие города». «За рулем общественных электромашин часто сидели роботы. Они убирали улицы и подавали еду в ресторанах. Они работали на почтах и в рудниках». Но «людям было не очень приятно, когда их обслуживали эти безукоризненно одетые и предельно вежливые машины. Что-то мешало. Что-то чисто психологическое. И это что-то заставляло мозг людей работать, и киберы стали превращаться просто в придатки различных машин. В механизмы, скрытые от глаз и потому не действующие на психику. Как в биолете». [2] А это значит, что и бог должен быть невидимым. Но к идее невидимости, которая была понятна землянам в течение тысячелетий, земляне не смогли пока вернуться. Они приняли бога, но только как материальную силу. Как раз в одном из медицинских пунктов отпала надобность в кибер-санитаре. Его место заняла одна из туземных женщин. Но место бога еще никто не занял. Дело за малым – за программным обеспечением бога. Среди Землян достаточно было людей, знающих толк в программном обеспечении. А значит, и в программе для кибер-бога. Просто эту задачи никто перед ними ещё не ставил.

[1] Исай Давыдов. Я вернусь через 1000 лет: роман. Второе издание. Художники А.Тертыш и М.Бурзалов. Свердловск: Средне-Уральское книжное издательство. 1973. Страница 164-я.

[2] Здесь же, страницы 192-я и 193-я.

Идеи для космоса

Октябрь 23rd, 2018

Isai Davydov. Ja vernus' cherez 1000 letЗемляне, собираясь ускорить развитие второго, ещё первобытного человечества, которое они обнаружили на одной из планет, были настолько беспечны, что забыли об идее бога. О боге на этой планете ничего не было известно, а своего бога земляне с собой не взяли. Очень быстро стало ясно, что без бога никакое развитие не возможно. Мало этого, земляне не захватили с собой идею власти, а на планете, на которую они прибыли, власть была не известна так же, как и бог. Рудименты власти на новой планете среди землян ещё проявлялись в виде страха привилегий, вполне мифическими, а на самой Земле о власти и помыслить было невозможно. Люди, которые втайне лелеяли мысли о власти [1] и, может быть, о боге, должны были устремиться с Земли в космос. Только так, в глубокой душевной тайне, власть и бог могли оказаться в космосе. Но тайного желания было мало. Нужно было знать, как учредить власть и бога. На счастье землян некая инопланетная цивилизация провела над одним из племён ядерный эксперимент, целью которого было учреждение страха космического. Однако те, кто сумел остаться живыми, прониклись не страхом, но исключительной жестокостью и мужеством. Если бы не эта жестокость, земляне «могли бы прийти к ним по-хорошему и учить их работать». «С другими племенами мы так и сделаем». Но «этих же остаётся только задобрить и задабривать без конца». [2] Да, «они станут наглыми, отвратительными паразитами». «Ничем другим они не могут стать, если мы дадим им прежде всего сытость». Но мы «дадим им не только сытость». «Мы дадим им образование, удобства, медицину, культуру». [3] Ничего этого они, конечно, не будут ценить в полной мере, поскольку известно, что человек ценит только то, что создает руками. «Пусть по нашей мысли – но их руками. Им не нужна будет культура, если за нее не будет выдаваться лишний кусок. Ведь потребность в культуре воспитывается веками, передаётся из поколения в поколение». [4] Земляне, другими словами, должны привить своим врагам привычку к созидательному, культурному труду, один из видов которого – власть. Племя, пережившее атомный эксперимент, к такому труду готово: «смелое племя», [5] воинственное, поставившее целью избавление планеты от пришельцев и стремящееся к ней, не смотря ни на какие потери. Земляне собираются начать со скота и пищи. Потом, по мере роста культуры, они дадут смелому племени «катера для ловли рыбы» и «оружие для охоты», [6] которые, конечно, могут обратиться против землян. Но земляне не собираются подчиняться. За это время они должны стать богами. Для других племён у землян нет названия. Но, может быть, кто-то из переселенцев в тайниках своей души перевез с Земли и ту, третью идею, которая сопутствует власти и богу.

[1] Исай Давыдов. Я вернусь через 1000 лет: роман. Второе издание. Художники А.Тертыш и М.Бурзалов. Свердловск: Средне-Уральское книжное издательство. 1973. Страница 159-я.

[2] Здесь же, страница 163-я.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же, страница 162-я.

Первые боги

Октябрь 20th, 2018

Isai Davydov. Ja vernus' cherez 1000 letБез бога жить можно. Трудно жить, когда бога нет у соседа. И совсем тяжело, когда бога нет у врага. Земляне, решившие освоить новую Землю, нашли на ней племена, не нашедшие бога, несмотря на то, что некая цивилизация уже пыталась насадить среди них бога в значении непреодолимого и неисчерпаемого космического страха. Инопланетяне, захватив туземных юношей и девушек, сбросили на оставшихся, атомную бомбу. Юношей и девушек они перевезли в другое место, на «очень большой и» «холодный» [1] материк, с назиданием бояться. Однако у диких племён не выросло никаких идей, которые могли бы привести к богу, не возникло даже идеи потерянного рая, не говоря уже об идее грехопадении. Правда, инопланетяне увезли с собой двух детей, мальчика и девочку, которым, может быть, ещё предстоит вернуться и как раз со всеми необходимыми идеями. Инопланетянам надо отдать должное и в том отношении, что они не стали высаживаться на планете, где идеи бога не было, а лишь заронив её, убрались восвояси. Земляне поняли, что прилетели на эту планету до бога, когда пути назад были отрезаны. Устрашать туземцев они не пожелали, и уже в этом смысле их тоже можно назвать безбожными существами, а значит, и теми, кто исповедует бесчеловечность, поскольку страх божий приходит через человека. Бог там, где человек. А на новой Земле человека никто не боится: ни «сумасшедшие орлы», которые «ещё не поняли, что человек сильнее», ни «такие же неопытные обезьяны», ни туземцы, [2] которые грабят стада, разоряют огороды и, самое главное, атакуют земных женщин: не будет женщин – не будет детей. «Не будет детей, племя начнёт вымирать». [3] Туземцы предельно рациональны — они, конечно, приняли землян за тех инопланетян, которые сбросили атомную бомбу, — и они знают, что бежать им некуда, поскольку в своём послеатомном бегстве они обежали уже всю планету. Усмирить туземцев экономическими средствами не удаётся — не возникает ничего похожего даже на карго-культ, поскольку у карго-культа всегда есть оборотная сторона, связанная с насилием, но земляне, хотя не все среди них с этим согласны, отказались от насилия. Земляне облучают туземцев радиоволнами, «агитируют их по радио», [4] напрямую, видимо, прямо в мозг вливают идеи, которые считают важными. Тоже без результата. Тогда они приняли «закон о богах», согласно которому «землянин, убивший» туземца, должен быть изгнан к туземцам, и значит, должен стать среди них богом, иначе ему не выжить. Предполагается, конечно, не столько бог, сколько герой, изобретатель огня, азбуки и прививок, но герой, который располагает средствами, — слипами, карларами, пистолетами, костюмами электромагнитной защиты [5] и атомной бомбой, которую земляне без труда могут собрать, чтобы дать герою меру поддержки, какая потребуется для превращения его в бога.

[1] Исай Давыдов. Я вернусь через 1000 лет: роман. Второе издание. Художники А.Тертыш и М.Бурзалов. Свердловск: Средне-Уральское книжное издательство. 1973. Страница 136-я.

[2] Здесь же, страница 118-я.

[3] Здесь же, страница 139-я.

[4] Здесь же, страница 124-я.

[5] Здесь же, страницы 128-я и 129-я.

Космический вопрос

Октябрь 17th, 2018

Isai Davydov. Ja vernus' cherez 1000 letСреди конфликтов двадцатого века самый удивительный возник между невероятными открытиями, промышленными свершениями и техническими достижениями и потребностью молодых людей в жилье. «Люди великого двадцатого века мечтали о» «просторных городках молодожёнов, где каждая молодая семья могла бы свободно получить квартиру». И «очень многие так и не дожили до свершения этой мечты». [1] Достаточно сравнить коробочки эмоциональной памяти или запоминающие устройства для радиотелефонов, в работе которых разбирались только выдающиеся инженеры, но их производство ставилось на поток и в конце концов они оказывались достоянием каждого человека, и обычную квартиру, искусство строительства которой непростое, но распространённое, а вот квартиры есть далеко не у всех. Только «в последние десятилетия того века мечта началась сбываться». [2] Началось строительство «Городков молодожёнов». «Всем молодожёнам предлагают здесь удобные, самые удобные в городе квартиры. И многие переезжают сюда», возможно, даже не будучи молодожёнами, «даже из центра». «Молодые семьи селятся и селятся в этих кварталах». [3] Недостаток квартир, сложившийся в двадцатом веке, тем сложнее объяснить, что квартиры используются в течение многих поколений: когда люди улетают, например, в космос, их квартира остаётся на Земле, она не пустует, она не служит источником ренты, в неё сразу вселяются те, у кого квартиры не было. Космос мог бы решить квартирный вопрос. Однако люди, которые отправляются на новые планеты, встречаются там с тем же недостатком жилья, что и на Земле. Астронавты, а это почти всегда очень молодые люди, которые ещё на родной планете составили супружеские пары, они молодожёны, по прибытии на место могут узнать, что для них готовы только «сто двадцать квартир», [4] то есть в квартирах могут поселиться только двести сорок человек, хотя экипаж состоит из шестьсот человек, — остальные будут жить в тесных каютах космического корабля, в которых они уже провели сорок лет анабиоза. Правда, «планировка комнат – свободная. Передвижные перегородки. Из двухкомнатной квартиры за несколько минут сделаете четырёхкомнатную». [5] Значит, в этих квартирах удастся поселить ещё двести сорок человек. А может быть, и все шестьсот. На новую планету переехал не только недостаток квартир для молодожёнов, но и конфликт между этим недостатком и уровнем развития науки, техники и производства. В строительстве использовались и традиционный железобетон, и новейший пластобетон. Грузовики «на прицепах везли громоздкие кубики-комнаты. Из которых складывался дом-кольцо. Такие же «кубики» и длинные панели бытовых этажей, подвешенные к дирижаблям, проплывали вдоль шоссе в воздухе». [6] Кажется, что при таких темпах производства, квартиры должны быть у всех и давным-давно. «Жить будет удобно, ребята! Удобней не придумаешь!» [7] Но не сейчас. И может быть, не потом. Потому что потом на планету прибудут новые звездолёты с новыми экипажами, состоящими из молодожёнов.

[1] Исай Давыдов. Я вернусь через 1000 лет: роман. Второе издание. Художники А.Тертыш и М.Бурзалов. Свердловск: Средне-Уральское книжное издательство. 1973. Страница 40-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же, страница 104-я.

[5] Здесь же, страница 114-я.

[6] Здесь же, страница 116-я.

[7] Здесь же, страница 115-я.

Музыка во Вселенной

Октябрь 15th, 2018

Semen Slepynin. Zvezdnye beregaЧеловек, какие бы надежды он не возлагал на мыслящий контур тех сред, в которых обитает, будь это Бог биосферы, кибер-город техносферы или суперпрограмма царства символов, всё время должен быть настороже, поскольку во всех средах человеческого обитания всегда присутствует агент, стремящийся выбросить человека за пределы этой среды. Человеку, пребывающему в биосфере, этот агент является в виде эпидемий, климатических катастроф или социальных конфликтов: «причины гибели, информационного свёртывания цивилизации в основном социальные, хотя не следует забывать и о других факторах». [1] Агента, преследующего человека, не только нельзя устранить, нельзя ослабить его, его сила внутри среды обитания только возрастает, но от него можно бежать. Человек бежит из одной среды обитания в другую, из биосферы — в техносферу, далее — в сферу символов. Но и здесь он не находит покоя. Надо бежать дальше. «На Глории в давние времена развивалась цивилизация технологического типа», которая пришла на смену Природе. «Сейчас планета лишилась биосферы», [2] которая была заменена мощной техносферой. И эта замена говорит в пользу населяющих планету существ. Но вот за пределы техносферы они уже не смогли выбраться. «Непомерно разросшаяся» «техносфера стала нянькой бездумно наслаждающихся жизнью разумных существ, спрятавшихся» «от природы, духовных поисков и труда», а затем избавилась от них. [3] Жители Харды, ещё одной планеты, сумели выбраться за пределы биосферы, а потом и техносферы, они обрели форму символов, укрылись в сфере Абсолюта, приготовились к экспансии по всему континууму, но были локализованы на Харде внутри суперпрограммы, известной как Абсолют, соединёнными силами нескольких космических флотов, в том числе землян. [4] Земляне, следовательно, стали одним из агентов, помешавших людям-символам выбраться из своей среды обитания, и обрести новую – Вселенную, поскольку земляне тоже устремились к этой новой сфере жизни. Дворец-фантоматорий, [6] находящийся на Таймыре мощнейший симулятор, способен создавать модели новой среды обитания человека, для которой характерно объединение двух континуумов «положительно и отрицательно тяготеющих», а также источника, из которого они происходят – «океана нуль-материи», [7] более известного как Ничто. Согласно этим моделям, овладение новой средой будет означать и овладение всеми видами времени, поскольку в континуумах время течёт в противоположных направлениях, а в Ничто оно «теряет своё главное свойство – анизотропность, однонаправленность и становится парадоксально изотропным». [8] Агент, который угрожает этой сфере человеческого существования, именно тепловая смерть, будет преодолён за счёт объединения трёх видов континуума, включая сюда Ничто. Остаётся не ясной форма существования человека. Для каждой сферы у него форма особая – биологическое существо, придаток машины, символ. О той форме, в которой человек будет существовать во вселенной известно только то, что она не будет похожа ни на одну из прежних. Будет от них полностью изолирована. Хотя, возможно, формой человека станет музыка.

[1] Семён Слепынин. Звёздные берега: фантастическая повесть. Художник Н.Ю.Павлов. Свердловск: Средне-Уральское книжное издательство. 1976. Страница 143-я.

[2] Здесь же, страница 159-я.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же, страница 152-я.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же, страница 136-я.

[7] Здесь же, страница 138-я.

[8] здесь же, страница 139-я.

Несколько слов в защиту Абсолюта

Октябрь 14th, 2018

Semen Slepynin. Zvezdnye beregaВо всё известное время своего существования человек сменил три среды обитания, о которых можно достоверно судить: это биосфера, или Природа, это техносфера, или Город, и это Абсолют, или Вечная гармония. Все эти три среды обитания человек создал сам, включая Природу, хотя согласиться с этим не легко. Сначала появился человек, а потом Природа, точно так же он предшествовал появлению техносферы и Абсолюта. Косвенным свидетельством того, что человек создал Природу, а не наоборот, является то, что в царстве Абсолюта, где нет человека как биологического вида, нет и Природы: «с биологической эволюцией, с биосферой», в царстве Абсолюта «покончено навсегда. Ибо Вечная Гармония – полное отрицание человека», как биологического существа. «Люди здесь существуют чисто условно, так сказать, символически. Символы, оживающие по воле Абсолюта». [1] Kогда-то они оживали по воле Природы, после по воле кибер-города. Создавая новую среду обитания человек создаёт и её мыслящий контур, ум, поскольку следить за каждым движением среды обитания для него слишком утомительно. Все среды обитания человека работают на автомате. Ум Природы известен нам как Бог, хотя у него есть и другие названия. Ум техносферы – вычислительный автомат. Для царства Абсолюта ум – это суперпрограмма, отказавшаяся от материального носителя в том виде, как обычно его представляют. Ум стоит на страже среды обитания человека, но только до тех пор, пока человек не перерастёт её. Тогда ум ломает старую среду обитания и создаёт новую. Бог сломает Природу. Когда стало ясно, что человек сделался только «жалким узкоспециализированным винтиком технологической системы» внутри техносферы, «технология», «получившая» «конкретное воплощение в саморегулирующемся кибернетическом сверхгороде, вышла из-под контроля людей, обрела самостоятельность, осознала себя как разум», [2] и перевела «людей в информационное состояние», [3] сохраняя только их генетический код, но с возможностью мгновенного восстановления человека в биологическом облике, если такая необходимость возникнет. Всё — для блага человека. С поверхности планеты «исчезла не только биосфера, но и видимая техносфера». [4] Среда, в которой теперь существовал человек представляла собой «невидимый и неощутимый океан – вибрирующее и пульсирующее «мыслящее» суперполе». «В океане плавало неисчислимое множество клубков – информационных вихрей», [5] которые представляли теперь физическое тело человеку. Правда, большая часть людей оказалась упакована в песчинках, образовывавших «пустыню – необъятное хранилище информации», [6] но иерархия – это не отменимое условие всякой среды, созданной человеком. Недовольство, которое постоянно выражают люди и своим положением в форме вихрей и песчинок, и Абсолютом в целом, не ново, ведь человек всегда недоволен средой обитания, говорит о том, что эволюция человека не остановилась. Абсолют начал готовить вторжение по всему времени, решив вернуться и к тем средам обитания, которые людьми давно оставлены, чтобы образовать какую-то новую, ещё не использованную человеком сферу жизни, не страшась и того, чтобы отменить самого себя.

[1] Семён Слепынин. Звёздные берега: фантастическая повесть. Художник Н.Ю.Павлов. Свердловск: Средне-Уральское книжное издательство. 1976. Страница 123-я.

[2] Здесь же, страница 125-я.

[3] Здесь же, страница 127-я.

[4] Здесь же, страница 129-я.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же.

Новая магия

Октябрь 13th, 2018

Alan Mur. V - znachit VendettaПлохо освещённые улицы – первый признак фашистского общества, второй – уличное видеонаблюдение. Очевидное противоречие, возникающее из этих обстоятельств, разрешается за счёт частичного освещения: оно есть только там, где установлены видеокамеры наблюдения. Все об этом знают, тем более, под каждым работающим фонарём можно найти предупреждение «Для вашей безопасности», [1] и ведут свои дела в соответствии с этим знанием. Фашистское общество дискретно. И это его третий и, может быть, главный признак. Оно распадается на участки освещённые и неосвещённые, наблюдаемые и ненаблюдаемые, на открытые и закрытые, которые доступны, по крайней мере, сегодня, и в которых «продолжается карантин». [2] Дискретность вызвана тем, что требования однообразия и единства сталкиваются с человеческой природой, в силу которой мы «все особенные. В каждом из нас живут герой, любовник, глупец и злодей. И у каждого есть, что рассказать». [3] Не так легко увидеть связь между природой человека и плохим уличным освещением. Но она есть. Требования однообразия, встречаясь с человеческой природой, сдаёт ей, то тёмный закоулок, то город, то целую страну: в ядерной катастрофе 1988 года исчезли целые континенты – Европа и ни в чём не повинная Африка, — а «Британию не бомбили. Даже не знаю, имело ли это значение. Бомбы сделали что-то с погодой, что-то плохое». [4] Бомбы сделали погоду предсказуемой – она теперь работает как часы – и служит основанием, наряду с ростом производства яиц и картофеля, [5] для общей уверенности в будущем. Но нет уверенности в том, что так погода работает по всему миру. Британия – только одно, но исключение из послевоенного состояния мира. Фашистское общество в силу дискретного устройства предоставляет человеку множество возможностей, осуществление которых делает его жизнь не только сносной, но очень и очень хорошей. Недостаток продуктов питания и карточная система [6] согласуются с тем, что основу этого общества составляют крепкие мужчины, одетые в добротные костюмы. Органическое устройство общества, которым как будто управляет голова при помощи уха, носа, глаза и пальца, [7] сопутствует тому, что другие части тела не очень-то голове подчиняются. Преследование культуры во всех её представлениях приводит к тому, что она накапливается в тайных хранилищах в ожидании, когда она сможет выйти на свободу. [8] А люди, пребывающие на грани неграмотности живут в одно время с собственниками запрещённой культуры, память которых, переполнена культурным знанием. Требования всеобщей открытости, однообразия и серости приводят к тому, что в глубокой тайне вызревают силы, мощь и исключительность которых нельзя определить иначе как магические, разрушительные и для этого общества тоже. В этом не приходится сомневаться, ведь речь идёт не о довоенном фашизме, возникшем из магии и приведшем к войне, а о послевоенном — породившем новую магию и свою собственную погибель.

[1] Алан Мур. Дэвид Ллойд. V – значит вендетта: графический роман. Перевод М.Юнгер. Санкт-Петербург: Амфора: тид Амфора. 2007. Страница 9-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 26-я.

[4] Здесь же, страница 27-я.

[5] Здесь же, страница 9-я.

[6] Здесь же.

[7] Здесь же, страница 15-я.

[8] Здесь же, страница 18-я.

Корешок

Октябрь 10th, 2018

Semen Slepynin. Zvezdnye beregaПраво первого голоса всегда у тех, кто считает, что время течёт из прошлого через настоящее в будущее. На заседании правительства Солнечной системы двадцать четвёртого века, посвящённого угрозе со стороны Абсолюта, экспансионистской суперпрограммы, стремящейся распространиться по всему триединому времени с целью символизировать всё сущее и перевести его в царство Вечной гармонии, тоже «сначала выступали социологи». [1] Электронная Гармония, эпоха, в которую были заложены первые основы Абсолюта, поместила наследие, полученное от тоталитарных режимов, «существовавших в середине и конце двадцатого века» на Земле, в условия «высоко технического потенциала». «Дальше случилось то, что и должно было случиться: функции» «государства были переданы электронному» «автомату, который вышел из-под власти людей и стал независимой, саморазвивающейся субстанцией», [2] известной теперь как Вечная Гармония. Люди в ней были символизированы и запечатаны в песчинках. Находиться в прошлом при таком подходе к времени всегда более выгодно, потому что из прошлого можно править будущее, наоборот – нельзя, поэтому угрозу, которая исходит от Абсолюта, можно считать иллюзией. Право второго голоса на заседании Солнечного Совета получают физики, которые считают возможным существование, по крайней мере, двух видов времени, текущих в противоположных направлениях, но запаянных в двух разных пространственно-временных континуумах. Граница между этими состояниями пространства-времени не является непреодолимой. Такие частицы как тахионы и фотоны преодолевают её. Умеет её преодолевать и Абсолют. Так или иначе, но Абсолют – это угроза, которая исходит от другого пространства-времени. Локализовать её на какой-либо планете или в системе не удастся. Но это угроза реальная. И только третье право голоса получает месть. Месть исходит из представления о времени как единстве прошлого, настоящего и будущего. Пространство в этом случае сливается с временем. Не важно, где находится Абсолют. Он находится в сейчас. Или, точнее, в человеке. Абсолют не умея входить в непосредственный контакт с материальным миром, должен использовать посредников, лучшими из которых являются люди. Захватив человека, Абсолют получает возможность видеть глазами человека, слышать его ушами и ощущать всем его телом. Стремится он делать это так, чтобы человек не замечал своего подчинения Абсолюту, — и на самом деле, никакие научные приборы Абсолюта в человеке не фиксируют, — но человек всё-таки замечает его. На вопрос «Допускаешь ли ты, что Абсолют решил использовать тебя в качестве лазутчика?» не каждый решится ответить утвердительно: «Не сомневаюсь в этом!» [3] Но такие люди есть. Они понимают, что Абсолюту «прежде всего нужна информация», и эту информацию он сумеет извлечь из того, кого он сумел захватить, обязательно. [4] Но, значит, можно не только свидетельствовать об Абсолюте, предупреждать и предсказывать, но и попробовать дать ответ: подрезать корешок, который Абсолют пустил во времени. Не трудно услышать радостный смех этой суперпрограммы: ведь ответ – это и есть то, что она ищет.

[1] Семён Слепынин. Звёздные берега: фантастическая повесть. Художник Н.Ю.Павлов. Свердловск: Средне-Уральское книжное издательство. 1976. Страница 78-я.

[2] Здесь же, страницы 78-я и 79-я.

[3] Здесь же, страница 80-я.

[4] Здесь же, страница 81-я.

Недостоверный лазутчик

Октябрь 8th, 2018

Semen Slepynin. Zvezdnye beregaДостоверный рассказчик – первое следствие времени, существующего во всех трёх – в прошлом, настоящем и будущем – ипостасях сразу. Все, что рассказчик рассказывает, не без труда, но проверяется, поскольку ничто никуда не исчезает, не утекает, но всё, что было – есть и будет, и наоборот: всё, что будет – есть и уже было. И всё это одновременно рассказу, о чём бы в нём речь не шла. С каким невероятным рассказом не столкнулся бы слушатель, он воспринимает его как истину – не в последней инстанции, конечно, но в той, которая соответствует всему тому, что рассказчик видел, слышал и чувствовал, соответствует инстанции рассказчика. Восклицания «Невозможно!» и «Невероятно!», [1] которые могут сопровождать рассказ, говорят не о недоверии слушателя, а о его удивлении и радости, вызванными узнаванием в «невозможном» и «невероятном» рассказе частиц собственного знания: «я, кажется, знаю, кто ты!» «Ты» «астронавигатор старинного гравитонного звездолёта «Орёл». [2] Указание на недостоверность рассказчика возможно только как указание на мистификацию, розыгрыш, шутку и само по себе это указание тоже должно быть только шуткой: «не только мистификатор, но и выдающийся мистик». [3] «Художественная форма» вообще и «фантастический роман» могут существовать, но только как достоверно художественные и достоверно фантастические рассказы. В условиях триединого времени отпадает нужда в испытаниях рассказчика, как инструментах правды, ибо недостоверный рассказ невозможен. Но не отпадает нужда в испытания как инструментах неправды. При этом требуется неправда не от испытуемого, на неё он не способен, и не от того, кто его испытует, потому что и тот неспособен к неправде, а она требуется как ограничение памяти. Путешествуя по времени, человек обнаруживает, что его память может быть блокирована: «блокада памяти… тонкая, кружевная, прямо-таки ювелирная работа». Хотя и она не лишает рассказ достоверности полностью: «блокада локальная. Определённые ячейки памяти замкнуты. Информация в них не стёрта, но основательно подавлена. Память постепенно восстановится». «Стоит вспомнить какую-нибудь яркую деталь или ряд деталей, слов, образов – и в запертых ячейках начнёт всплывать информация… Но блокада может прорваться и мгновенно». [4] Непреодолимая достоверность, встроенная в триединое время, делает бесценной фигуру намеренно созданного рассказчика или свидетеля – лазутчика, который не понимает, что он лазутчик. Возникшая в Электронную эпоху «чёткая и безжалостная программа», «стремящаяся «жестоко подавлять и унифицировать всё, что не укладывается в рамки Гармонии или мешает её совершенствованию», [5] стремящаяся в пределе к тому, чтобы перевести всё живое, а там и всё материальное в символическую форму, нуждается в таких лазутчиках. И агенты программы «могут обставить это так хитро, что ты не догадаешься». [6] Недостоверный рассказ в триедином времени невозможен, но возможно недостоверное действие. Действие, которое оставит по себе не материальные следы, а иллюзии. Но вредоносная суперпрограмма именно этого и добивается.

[1] Семён Слепынин. Звёздные берега: фантастическая повесть. Художник Н.Ю.Павлов. Свердловск: Средне-Уральское книжное издательство. 1976. Страница 62-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 65-я.

[4] Здесь же, страница 70-я.

[5] Здесь же, страницы 52-я и 53-я.

[6] Здесь же, страница 52-я.