Чёртова нитка

Март 12th, 2019

Gennadii Praskevich. Kot na dereveТолько в рамках положений советской демонологии находит себе объяснение другими науками необъясненная и, может быть, поэтому трогательная до слез история Сереги Жукова, двадцати двухлетнего плотника из села Таловка, что в Сибири. Известно, что демоны не являются сторонниками равентсва. Мир с их точки зрения пронизан иерархиями: демоны наверху, люди внизу. Люди тоже не равны между собой: первые среди них те, кто пишет книги, а среди пишущих — те, кто согласился писать книги для демонов. Остальные на них должны работать. Зачем демонам книги – загадка. Человека, который согласился писать для демонов, демоны окружают заботой, защитой и информацией: демоны указывают ему на полезные книги и отвлекают от бесполезных, сводят с нужными людьми или разводят с ненужными, ворошат или глушат его сознание, подставляют под него целые кафедры, лаборатории и институты. В этом смысле работать с теми, кто пишет ученые книги, демонам просто: ученые и без демонов многое знают и умеют. Сложнее с писателями, которые пишут стихи, прозу, воспоминания о детстве. Вот тут демонам приходится попотеть. Демоны рыщут в поиске людей, которые что-то там такое пишут для себя ли, для любимых, для детей и по каналам, которые люди за неимением другого слова называют «телепатией», [1] передают написанное безвестными писателями избранному писателю, будто этих людей «черт связал одной ниткой». [2] Благородная до щепетильности натура русских писателей известна, и демоны напрямую им ничего не предлагают, а внушают им чужие письма, стихи и воспоминания через как бы собственные их мысли, чувства и воспоминания. Так плотник Серега Жуков и обнаружил однажды, что рассказы одного новосибирского писателя совпадают с его письмами, которые он писал для своей любимой, да еще и в Новосибирск, а писатель среди своих читателей нашел человека, который переписывал рассказы писателя и выдавал их за свои письма. На стороне писателя было авторское право – он свои рассказы опубликовал, а Сергей Жуков свои письма – нет. Но это был русский писатель, который нашел силы признать, что лучшая его книга составилась из воспоминаний, «ну, знаешь, о которых забываешь, а они все-равно в тебе живут. Странно, правда?» [3] Писатель, который был городским жителем, должен был, конечно, подумать, откуда у него воспоминания о послевоенной таежной деревне, но демоны затмили его разум. Но конфликты демонам тоже не нужны: писателю пришлось издать «Серегины рассказы», но под своим именем, конечно, и со своим портретом. [4] Правда, название книги не объяснялось. И положение Сереги не стало надежным. Надежда у него осталась одна — на сына: сын родится, говорил он, научу разным наукам, а главное — жизни. Демоны, конечно, услышали эти страшные Серегины слова – и сразу пошли сдаваться. В милицию.

[1] Геннадий Прашкевич. Игрушки детства: фантастическая повесть. – В книге: Геннадий Прашкевич. Кот на дереве: фантастические повести и рассказы. Художник Ю. Гурьянов. –  Москва: Молодая гвардия, 1991. – 239 страниц с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страница 95-я.

[2] Здесь же, страница 98-я.

[3] Здесь же.

[4] Здесь же, страница 105-я.

Скажи: радиодиапазон!

Март 11th, 2019

Leonid Panasenko. Masterskaia dlia SikeirosaМир, согласно представлениям демонов, устроен как научно-исследовательский институт: демоны — исследователи, люди — объекты исследования и подопытные существа. Известно имя, которое демоны дали миру, — галактический институт добра и зла. Никаких сведений о то, что такое добро и что такое зло, демоны людям не передали. Надежда людей на то, что «мы — дети», а демоны — наши любящие воспитатели, [1] а для людей дети — высшее благо, ни на чем не основана. Мы — не дети. И тем более, не дети демонов. Между нами и демонами непреодолимая пропасть: «разницу в развитии, в ступенях мировосприятия», существующую между людьми и демонами, «нельзя ни уничтожить, ни проигнорировать». «Дело не в знаниях: их можно приобрести, передать». Дело в «разнице духовных потенциалов». [2] И эта разница при близком контакте может даже погубить контактеров — даже демона, не только человека. Тем не менее, среди людей находятся те, кто осмеливается а сближение с демонами — из любопытства, из тщеславия. И среди демонов-исследователей находятся те, кто ради более высокой точности экспериментов, готов обрести тело и погрузиться в гущу человеческой жизни. В выборе тел демоны ничем не ограничены: человеку они предстают в образах самых прекрасных. Они легко в них входят, и легко из них выходят, не оставляя по себе следа, а часто и от тела. Иногда такого рода нисхождение основывается на любви к подопытным, на научном самопожертвовании, на жажде справедливости. Но оно никогда не теряет из виду целей исследования: демонам от людей нужна книга. Книга — сердцевина отношений между людьми и демонами и главная загадка этих отношений. Хотя, возможно, только люди с их склонностью к материальному  представляют себе отношения с демонами в виде книги, а для демонов это только, например, биотоки нашего мозга — волна. Не зря людям кажется, что контакт с демонами, хотя демоны над этим насмехаются,  произойдет «в радиодиапазоне», [3] — да он так и происходит, поскольку демоны берегут себя. Пребывание в человеческом теле плохо сказывается на здоровье демонов. Любовь, пища, алогичность сотрясают сущность демонов, облекшихся в тело, а сдержанность, рациональность и вегетарианство их не спасают. По возвращении из тела им приходится подолгу очищать свою душу. [4] Телесный контакт между демоном и человеком всегда становится родом болезни. С точки зрения демонов люди эмоционально неустойчивы настолько, что имей такую неустойчивость демоны, там, у себя дома, у них признали бы «тяжелое заболевание психики». [5] Но и демоны представляются людям несчастными, пораженными паранойей и систематическим бредом. [6] Между людьми и демонами контакт возможен, конечно, но с соблюдением строгих мер безопасности — на расстоянии, в радиодиапазоне и только по поводу книги.

[1] Леонид Панасенко. Место для Журавля: научно-фантастическая повесть. — В книге: Леонид Панасенко. Мастерская для Сикейроса: сборник научно-фантастических рассказов и повестей. Художник А. Семенов. — Москва: Молодая гвардия, 1986. — 272 страницы с иллюстрациями. — (Библиотека советской фантастики). — Страница 186-я

[2] Здесь же, страница 172-я

[3] Здесь же, страница 185-я.

[4] Здесь же, страница 171-я.

[5] Здесь же, страница 177-я.

[6] Здесь же, страница 192-я.

Первый раздел Советского Союза

Март 10th, 2019

Sergei Abramov. Novoe plat'e koroliaПервый раздел Советского Союза произвели демоны: в их командных пунктах, на стенах, за «серыми занавесками, как в каком-нибудь генштабе», хранятся огромные «карты Советского Союза», на которых «в знакомых контурах» перемешаны два цвета – «зеленый и красный». Одни города – зеленые, другие – красные. «Какого цвета больше» — «не понять». Москва разделена между зелеными и красными почти поровну, «зеленого, правда, побольше». [1] Человеку, который смотрит на эту карту, кажется, что разделение политическое, и он может, вполне опрометчиво заявить, что «красные – это мы». [2] Он ошибается: это разделение не между людьми и людьми и даже не между людьми и демонами, но только между демонами и демонами. Одни демоны – зеленые, другие – красные. Зеленые, возможно, — рептилоиды, но это предположение основано лишь на нескольких намеках; красный, как цвет одной из сторон демонского противостояния, не имеет объяснения вовсе. Цветовая дифференциация демонов не единственная. По версии противостоящей красным стороны, демоны делятся на демонов слова и демонов дела. Демоны слова – это, возможно, те демоны, которые, захватив человеческое сознание, все делают человеческими руками. «Дело» в прямом смысле слова «никогда их не занимало. На кой оно им? Куда важнее слово!» [3] Надо, однако, помнить, что описание демонов слова дается со слов их противников, доверять им вполне нельзя. В противовес демонам слова демоны дела, по их же словам, составляют «тайную организацию хорошо работающих», [4] но дело их состоит в том, в первую очередь, чтобы молчать. Разделяет демонов, таким образом, не дело и слово, а слово и молчание. «Кто ж о деле кричит?» «Дело – оно молчаливо. Оно слов боится». [5] Хотя делают они при этом одно общее дело. И те и другие делают его руками людей. Разделение, на котором демоны дела настаивают, ложное. Не зря демоны дела ищут себе людей, способных за них говорить. Журналиста, который уверен, что демоны дела должны требовать себе и людей дела в расхожем смысле слова, демоны успокаивают, назначая его комиссаром: «А на войне без комиссара плохо, если она – за идею. У нас отличная идея», «и нам нужны отличные комиссары. Вы». [6] Но идею демоны тоже не могут предложить свою, они повторяют журналисту его же собственные слова, которые он имел неосторожность  произнести в обещанном ему одним из зеленых  разговоре с глазу на глаз. Все разногласия между демонами, хотя демоны дела говорят даже о войне идей, скорее всего, касаются какой-то с точки зрения людей технической проблемы. И в самом деле, демоны дела в работе с журналистом показали, что они более удачливы, чем демоны слова. Польстили ему тем, что уж он-то, человек слова, будет вести роль свою сам. Книгу отобрали. И страну разрушили.

[1] Сергей Абрамов. Неформашки: фантасмагория. – В книге: Сергей Абрамов. Новое платье короля: фантастические повести. Художник М. Туровский. –  Москва: Молодая гвардия, 1990. – 364 страницы с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страница 180-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 189-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же, страница 191-я.

Город демонов

Март 9th, 2019

Sergei Abramov. Novoe plat'e koroliaРади уловления книги демоны отваживаются на создание одних городов, другие — захватывают. Жители городов не замечают, что город захвачен демонами, да и как заметить, если мозг твой, тело твое, сердце твое, только внутренний голос не всегда твой. Во время слома эпох демоны, однако, повсеместно проявляются. Один журналист обнаружил демонский город где-то далеко южнее Москвы. Несмотря на то, что город подает ясные сигналы о своей принадлежности – а город не обозначен на картах, он находится в замкнутом циклическом пространстве, из которого нельзя выбраться, на кармашках начальственных сорочек сияет зеленый крокодильчик Lacoste, [1] да и само начальство чем-то неуловимым напоминает мифологических змеев, [2] и может быть, принадлежит к роду рептилоидов, – журналист не смеет признать очевидное и описывает город в терминах времени. Город как раз поспешно мимикрировал, — перестройка, госприемка, сухой закон, выборы заводского руководства, неформальные молодежные движения, свободная пресса, Набоков, Замятин, Сахаров, правда, местный, поминаются на заседании партхозактива, — но все это липа. Впрочем, город хранит и следы былых перестроек: есть у него и церкви с телевизионными антеннами вместо крестов, и главная площадь с административными зданиями, и два-три заводика, и районы новостроек. Но теперь его драматический театр обескровлен работой на спецобъектах, где актерам приходится изображать начинающих предпринимателей и панков. Журналист все это видит, но не находит в себе сил называть вещи своими именами. Город завлек журналиста не для того, чтобы хвастаться перед ним достижениями, но выхватил его прямо с трассы для того, чтобы поживиться тем, что у него есть: у журналиста есть книга. А он не преминул ею похвастаться: «знаете, сколько моих статей ваш брат – начальник от журналистики, не напечатал? Том составить можно!» Конечно, «статья – не роман, она стареет. Сейчас этот том никому не нужен, поезд ушел… А может, не ушел? Может, потянет еще?» [3] В глубине души, конечно, журналист понимает, что книга и есть его главное богатство, но вид делает, что только пытается понять, «что же такое во мне есть, что вы меня за своего приняли…» [4] Демоны слышат это – «за своего». И показывают журналисту городское политическое подполье – вот что должно признать журналиста за своего. Журналист видит, что и подполье липовое – это тот же театр, что и наверху, — но деваться ему некуда, и он соглашается быть голосом демонского подполья. Так он подарил демонам свое перо и, надо думать, составившуюся из запрещенных статей, книгу. Только после этого ему открывают выезд из города. Город демонов журналист покидает с чувством своей исключительности. И двух дней ему хватило для того, чтобы забыть, что в город он въезжал десятимиллионным туристом. Но вряд ли он стал первым, у кого демоны выманили книгу.

[1] Сергей Абрамов. Неформашки: фантасмагория. – В книге: Сергей Абрамов. Новое платье короля: фантастические повести. Художник М. Туровский. –  Москва: Молодая гвардия, 1990. – 364 страницы с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страница 104-я.

[2] Здесь же, страница 107-я.

[3] Здесь же, страница 178-я.

[4] Здесь же.

Изоляция — Морок — Книга

Март 8th, 2019

Leonid Panasenko. Masterskaia dlia SikeirosaИскусство изоляции человека — важнейшее для демонов, действующих на Земле, поскольку попытка искусить человека часто заканчивается неудачей из-за привязанности его к другим людям. Загнать человека в каменный мешок демоны могут, но им нужен человек, который, будучи пленником, останется творцом. Человеком попавшим в плен к демонам, был Томас Вулф, американский писатель, который признался в своем последнем письме, что «совершил долгое путешествие», «побывал в удивительной стране», «очень близко видел черного человека», [1] правда сбежал обратно, но в самом конце жизни. Плен у демонов — морок. Писателям демоны предлагают будущее, миллиарды поклонников, знание и убежище от подступающих угроз, сознание собственной исключительности, но их предложения разбиваются о смешные препятствия вроде жены, детей и внучат. Как же без них? [2] Демоны искушают новой молодостью русского сельского учителя, бывшего армейского разведчика, а слышат все то же: «Дети, конечно, поймут. Умом поймут. А сердцем вряд ли привыкнут». Да, ведь, еще придется скрываться, «чтобы не пугать людей и не вызывать кривотолков». [3] Демонам не удается искусить даже Бруно, несмотря на то, что он был первым теоретиком прямого психического контакта и мысленного разговора. Но, даже всходя на костер, Бруно отказался менять жертву, то есть подлинную жизнь, на чудо, которое предлагали демоны, то есть на морок, потому что людям была нужна истина. [4] Так он считал. Демоны, конечно, обладают способностью изменять и отменять человеческую память. О всех упомянутых выше случаях известно благодаря какой-то необъяснимой и, может быть, намеренной, беспечности, проявленной демонами. Но, понятно, знают они и удачи. Известно, что демоны все-таки научились разрывать человеческие узы, и быстро и надежно изолировать людей друг от друга. По крайней мере, некоторых из них. Люди не только укреплены среди других людей. Они в силу свойственных им непоследовательности и необъяснимости действий, склонны постоянно испытывать связи с другими людьми на прочность. «Они быстрее живут. Короткая биологическая жизнь, по-видимому, активизирует духовно-эмоциональную. Люди неистовы». [5] И настолько бывают неистовы, что могут пожертвовать всем в угоду одной какой-нибудь своей затее, идее или увлечению. Такие люди ближе всего демонам, которые у себя в горних высях представляют собой «эфирные существа», [6] «яростные сгустки систем силовых полей», способных быть «и неотъемлемой частью Вселенной, и ее хозяином». [7] В человеческом смысле у демонов нет ничего. И демоны находят таких людей, которые готовы работать не для того, чтобы приобретать и накапливать, а для того, чтобы все потерять. Обычно ради книги. Так сходятся интересы пленников и демонов. Так рушатся человеческие узы. И приходит морок.

[1] Леонид Панасенко. Повесть о трех искушениях: научно-фантастическая повесть. — В книге: Леонид Панасенко. Мастерская для Сикейроса: научно-фантастические повести и рассказы. Художник А. Семенов. — Москва: Молодая гвардия, 1986. — 271 страница с иллюстрациями. — (Библиотека советской фантастики). — Страница 163-я.

[2] Здесь же, страница 162-я.

[3] Здесь же, страница 156-я.

[4] Здесь же, страница 147-я.

[5] Леонид Панасенко. Место для Журавля: научно-фантастическая повесть. — Здесь же, страница 177-я.

[6] Здесь же, страница 179-я.

[7] Здесь же, страница 181-я.

Управление случайностями

Март 7th, 2019

Leonid Panasenko. Masterskaia dlia SikeirosaДемонам нужны книги. Сами они их писать не могут. Все книги, — а используют они их в какой-то своей комбинаторике, — лучше, неопубликованные книги, и еще лучше, книги, которые только пишутся. В последнем случае демоны ставят писателя под свой контроль. Так они подчинили себе одного питерского философа, космолога, теоретика контакта. [1] Человек не сразу замечает контроль — демоны начинают с малого, постепенно усиливают его, но в случае необходимости доводят дело до полной изоляции и «сенсорного голода». [2] Человеку кажется, что так, на основании законов жизни, складываются обстоятельства, когда каждая «маленькая победа в области мысли» оказывается «сокрушительным поражением на фронтах жизни». «Написал книгу — потерял жену». «Стал профессором — испортил характер». «За все приходится расплачиваться». [3] Уходят любимые, друзья, ученики, остаются какие-то говоруны,  «умеющие» «мгновенно выключаться, чтобы стать преданнейшими слушателями», [4] с вечной бутылкой пива в руках. Себя демоны тоже проявляют постепенно по мере нарастания контроля, поскольку человек стремится не прямо к истине, но стремится к истине через работу, — человек просто хочет писать и хочет писать сам. Настойчивое демонское участие может отвадить человека от книги. Человек «умеет думать и» находит «в этом определенное удовольствие». [5] Он, конечно, «моментально схватывает любую ценную мысль или критику, тут же сам развивает их, подчиняет их своей идее или отбрасывает, но обязательно сам». [6] Так ему кажется, что сам. Демоны должны быть осторожны, хотя у них не получается. Демоны часто торопятся. Они подбрасывают человеку статьи и книги, но этого мало — для человека важно, чтобы идеи облекались в человеческие голоса. Демоны поставляют человеку как бы друзей и как бы любимых взамен утерянных, через которых текут голоса. Через них же, поскольку человек, так кажется демонам, живет в мире полном «алогичных обстоятельств и ситуаций», «забот и постоянного напряжения», [7] демоны стараются поставлять такого рода обстоятельства, но делают это в своем стиле, так, что человек замечает логичность алогичности, надуманность ситуаций и необоснованность возникшего напряжения. Алогичность, правда, не должна повредить безопасности, ведь человек не только думает, но и существует. Однако существование под контролем демонов нельзя назвать в полной мере безопасным. Безопасность, которую демоны предлагают человеку, основана на представлениях демонов, а не человека, в нее, например, не входят друзья и любимые. Демоны действуют методом исключения: «опекун» просто «должен устранить препятствие», [8] которое просто выводится «в нужную точку» пространства — и у человека не остается не только друзей, но и оппонентов. Демоны не понимают, что человек, посылая проклятия на голову своих противников, не имеет в виду трамвай. Демоны работают едва ли не грубо. Но книги почему-то все равно добывают.

[1] Леонид Панасенко. Место для Журавля: научно-фантастическая повесть. — В книге: Леонид Панасенко. Мастерская для Сикейроса: научно-фантастические повести и рассказы. — Москва: 1986. — 271 страница с иллюстрациями. — Страница 166-я

[2] Здесь же, страница 169-я.

[3] Здесь же, страница 178-я.

[4] Здесь же, страница 174-я.

[5] Здесь же, страница 175-я.

[6] Здесь же, страница 177-я.

[7] Здесь же, страница 179-я.

[8] Здесь же, страница 180-я.

Освобожденный биофизик

Март 6th, 2019

Gennadii Praskevich. Kot na dereveИзвестен случай, когда человек, один новосибирский биофизик, занимавшийся проблемой «перекодировки геохимической информации через минералы в белковый код», [1] сумел выстоять в схватке с демонами. Нельзя сказать, что он победил или свел схватку к ничьей, — он понес серьезные потери, — но и демоны своего не добились. Работа ученого демонов не интересовала, хотя значение имела важнейшее, поскольку позволила бы в случае успеха не только кодировать неживую материю, но и раскодировать живую. Демонов интересовал личный дневник биофизика, в который тот со всей скрупулезностью ученого вносил данные о своих конфликтах с женщинами: «около семи тысяч мелких и крупных ссор, тысяч пять мелких и крупных размолвок». [2] Своего рода донжуанский список наоборот, который мог бы иметь значение для социологии семьи, этнографии, чего-нибудь еще в этом же роде, но именно он заинтересовал демонов, уверявших ученого в опасности дневника для всего живого во вселенной. По их мнению дневник должен быть немедленно изъят у биофизика и сокрыт на самой дальней из планет. Демоны как раз представлялись с некоторыми оговорками, правда, инопланетянами. Обычная тактика для демонов. Против ученого они применили гипноз, который ученый распознал по характерному бубнежу, [3] угнетение мелкой моторики, при котором «почему-то не работалось, и можно было «только ругаться», [4] угрозы физической расправы, визуализированные в виде разъяренного быка у подъезда, [5] угрозы вычеркивания из общей памяти, [6] и давление всезнанием: «мы проникли в ваше сознание, в ваш мозг, в ваш язык!» [7] Это не бахвальство – они на самом деле умеют проникать в мозг, прямо ломятся в него, — однако при этом не знают, что дневник лежит на кровати ученого под подушкой. Биофизик замечает и это противоречие в поведении демонов. Противоречия укрепили силы ученого. На него не подействовали ни обещания «тесного делового контакта» и «постоянного сотрудничества», [8] ведь он приметил и то, что демоны ничего не представляют собой в биофизике, но просто с видом знатоков пересказывают ему его же собственные статьи, ни привычка демонов приходить внутренне асиметричными парами – Длинный и Коротышка, Веселый и Хмурый, Покладистый и Упертый, — ни ссылки на иерархию: если не отдашь дневник нам – отдашь его парням из «нква», [9] не отдашь нква – отдашь разумным электрическим грибам. [10] Поймали демоны биофизика на его чувстве ответственности, убедили, что дневник на самом деле опасен для вселенной, и корчи, которые у них вызвало сожжение дневника, подтверждают его значение. Только сжигать не надо было. Демоны приходили не за пеплом. Но пепел освободил биофизика. Теперь у него есть только наука.

[1] Геннадий Прашкевич. Перепрыгнуть пропасть: фантастическая повесть. – В книге: Геннадий Прашкевич. Кот на дереве: фантастические повести и рассказы. Художник Ю. Гурьянов. –  Москва: Молодая гвардия, 1991. – 239 страниц с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страница 62-я.

[2] Здесь же, страница 59-я.

[3] Здесь же, страница 60-я.

[4] Здесь же, страница 64-я.

[5] Здесь же, страница 66-я.

[6] Здесь же, страница 75-я.

[7] Здесь же, страница 68-я.

[8] Здесь же, страница 77-я.

[9] Здесь же, страница 62-я.

[10] Здесь же, страница 73-я.

Кризис 2011 года

Март 5th, 2019

Gennadii Praskevich. Kot na dereveДеревня Березовка на Томи рождает гениев. Иногда целыми поколениями. Трудно сказать, в чем причина этого — так ли сложились исторические условия жизни в этой деревне, или завихрились здесь какие-нибудь «временеподобные, но замкнутые кривые», [1] или кто-то в будущем, недовольный, может быть, своим существованием, начал отправлять подсказки и намеки самому себе, но прошлому или своим предкам, указывая таким способом им правильное направление для жизни. Известно, что людям прошлым, гордым и уверенным в своих юных силах, «не нравятся подсказки» [2] из будущего, поэтому подсказывать им приходится очень осторожно. В той же Березовке бывали случаи, когда пришельца из будущего и за шпиона принимали. Так, видимо, в качестве подсказки будущему создателю машины времени досталась «История элементарной математики», будущему знаменитому писателю и защитнику всего живого – книги Брэма, а будущему великому предпринимателю – ружье. [3] Правда, о жизни предпринимателя известно только со слов писателя, который был его недоброжелателем: факт ружья отрицать вряд ли возможно, но сведения о книгах, прочитанных будущим предпринимателем, биограф мог и затушевать. Понятно, что подсказку не только нужно дать, но дать так, чтобы она сработала — но это уж зависит от того, как пришелец из будущего знает себя прошлого, недооценивает себя, хотя детей трудно недооценить, а то вообразил о себе что-нибудь нелепое — не сработает подсказка. В этом причина феномена Березовки или нет, но феномен остается феноменом – это место рождения гениев. Связь между подсказками и гениальностью, конечно, наиболее явная. Понятно, доказывать влияние истории математики на создание машины времени нет необходимости. Связь между ружьем-подсказкой и гениальностью более сложная, но и она вполне просматривается. Связь между Брэмом и писательством очевидна, но писательство – это не обязательно гениальность. Брэм связан с будущим. Писатель написал будущее: работая в конкурентной среде, а он, конечно же, не единственный был писатель, у него имелся едва ли не двойник, постоянно исправлявший и отменявший созданное им с немалым напряжением творческих сил будущее, хотя затем, после посещения реализованного будущего, ему пришлось объединиться со своим двойником, чтобы будущее переписать, потому что будущее не понравилось ни писателям, ни учены. Машина времени отправилась в первый полет в 1981 году. Экипаж состоял из физика и писателя – гениальных односельчан. Год 2081 – первый год назначения ее в будущем. А будущее, оказывается, поклонялось их гениальному сверстнику, у которого когда-то было ружье. Первый полет в будущее создал кризис 2011 года, возможно, по небрежности самого писателя. До этого года полеты в будущее и публикации о нем были отменены. Гений со своим двойником засел за переделку будущего. Новое будущее начнет работу в 2011 году. Продлится оно семьдесят лет. Если, конечно, гении не решат в нем что-нибудь исправить.

[1] Геннадий Прашкевич. Кот на дереве: фантастическая повесть. – В книге: Геннадий Прашкевич. Кот на дереве: фантастические повести и рассказы. Художник Ю. Гурьянов. –  Москва: Молодая гвардия, 1991. – 239 страниц с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страница 10-я.

[2] Здесь же, страница 53-я.

[3] Здесь же, страницы 11-я и 12-я.

Любовь и демоны

Март 4th, 2019

Sergei Smirnov. Bez simptomovЛожные воспоминания – это не мистическая, а техническая проблема. Хотя техника демонов притягивает и проявляет — видно мистические возможности не так уж далеко ушли вперед по сравнению с достижениями человека. И это касается и проблемы ложных воспоминаний, для которых демоны создают только основание – пустоту, провал в памяти, при помощи технических средств, конечно, а дальше уж как кому повезет, но лучше всего пустоту заполнить любовью. Речь идет не о провале в личной памяти, а в общей — об исчезновении из нее каких-нибудь фигур, событий, явлений. Людей известных тяготит общая память, когда они вдруг обнаруживают, что силы души потратили на каких-то неприятных, недостойных их творчества людей. И тогда музыка, если это музыка, начинает казаться им тоже неприятной, невыносимой. В обществе полно демонов. Демоны, как известно, исполняют желания, почти всегда с помощью какого-нибудь технического фокуса — но исполняют. Под рукой у них обязательно находится какая-нибудь «блестящая штучка, величиной с абрикос, и» какая-нибудь «железная штуковина побольше, напоминающая фен». [1] К голове этот фен лучше не приставлять, но если луч, исходящий из этого фена, направить в пространство, то в радиусе двухсот километров он не оставит ни одной музыкальной записи заданных параметров. При воздействии с близкого расстояния он превращает винил в пыль. «Адский абрикос» [2] делал то же самое, но по отношению к телевизионным и радиотрансляциям. Только некоторые записи пришлось уничтожить руками. Каждый сеанс стирания приводил, однако, к образованию необыкновенной тишины, поскольку музыка составляла основу памяти, на ней держалось все – и друзья, и семья, и путешествия, вся жизнь. Стерлась музыка – образовался провал шириной во всю память. Демоны оправдывались тем, что, мол, шутили, но ведь работа фена и абрикоса имела физические последствия – они буквально обращали носители в прах. Хотя, так или иначе, свое обещание они сдержали – все, созданное музыкантом, исчезло. Но и память его оказалась абсолютно пуста. Старая память не возвращалась. Врачи обратились за помощью к любви. Любимая, а потерявший память утверждает, что вспомнил старую любовь, передала ему свою память, в том числе, о нем самом. Он вспоминал о себе, но вспоминал памятью своей любимой. Да, и в этих воспоминаниях он был известным исполнителем, но никаких доказательств тому не было. Теперь у него появился новый голос, о котором она всегда мечтала для него, и даже невесть откуда взявшийся классический, репертуар. Демоны никуда не делись. Они и дальше готовы исполнять любые желания, хотя и считывают их прямолинейно: может быть, музыкант, поссорившийся с любимой, только в сердцах проклял свое творчество, и хотел одного примирения, а демоны его тупо лишили памяти. Но все равно: стены больницы раздвинулись, и обретший новую память, шагнул в новую жизнь.

[1] Сергей Смирнов. Охотник на зеркала: фантастическая повесть. – В книге: Сергей Смирнов. Без симптомов: фантастические повести и рассказы. Художник М. Лисогорский. –  Москва: Молодая гвардия, 1990. – 286 страниц с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страница 158-я.

[2] Здесь же, страница 159-я.

Гипноатака демонов против нейрофизиологов

Март 3rd, 2019

Sergei Smirnov. Bez simptomovДемоны захватывают конструкторские бюро и научные институты. Они исходят из того, что этот мир держится только на профессиональных мыслителях. Иногда они объявляют себя инопланетянами, иногда выходцами из параллельного мира, иногда – из прошлого, однако инструменты, которые они применяют, философия, цели и алгоритм действий всегда одинаковые. Против академического «научно-исследовательского института физиологии земноводных и пресмыкающихся» [1] они провели образцовую атаку. Человека демоны всегда ловят на исполнении его желаний. Надо отдать должность ученым института, их трудно было поймать на какую-нибудь «красную рубаху», но они без труда ловились на публикации, монографии, научные звания, импортное оборудование, результаты экспериментов и качественный биологический материал, которые по велению демонов пошли к ним чередой. Понятно, что ни один человек, находясь в здравом уме, никогда не посчитал бы своей монографию, которую не писал, сколько бы раз не прочел бы свою фамилию на обложке. Демоны, однако, предусмотрительно погрузили институт в гипноз, в род морока, при котором существование ученых происходило в двух, формально временных слоях, в одном из которых они были современными учеными, а в другом – боярами и боярской дворней да челядинцами, спевшимися с демонами-разбойниками. Ученые приняли такое положение как должное. В одном слое по одному мановению возникали статьи и книги, еще только роившиеся в воображении нейрофизиологов, а в другом – они же, доктора и кандидаты наук, лаборанты и аспиранты, сделавшись демонскими должниками, должны были открывать потайные двери, помогать выносить добро и подавать сигналы: в одном слое человек был завлабом, в другом — неверным боярином; в одном — кандидатом наук, в другом – разбойничьим «доносчиком». [2] Демоны не хотели заполнить «пробелы в памяти», возникающие у человека, который вчера был еще только лаборантом, а сегодня — уже кандидатом наук, об экспериментах которого готов заговорить весь научный мир, но не хотели только в силу отлично проведенной гипнотической атаки – и недели не прошло, а институт оказался в их руках. «Ложные воспоминания» [3] в их арсенале, конечно, были. Были в этом арсенале и умение управлять мелкой моторикой – «все вдруг начинало валиться из рук» у человека, [4] если демонам это было выгодно, — и черный глаз, и расправа. Можно было сколько угодно называть своих коллег «подопытными кроликами», спящими, загипнотизированными – ничто не помогало, пока в дело не входили другие демоны, — белые, а не черные, волшебники, а не колдуны, не важно, — главное, противники демонов, захвативших институт. Только тогда морок спадает. С ним вместе исчезают демонские статьи, диссертации, звания, а там — и террариумы, энцефалографы, гекконы, черепахи, вараны, даже стены института. Институт исчезает. Остается только стол с вахтером. Ученые как погорельцы побрели по миру, пробудившиеся и пристыженные. Их стыд еще демонам пригодится.

[1] Сергей Смирнов. Гнилой Хутор: фантастическая повесть. – В книге: Сергей Смирнов. Без симптомов: фантастические повести и рассказы. Художник М. Лисогорский. –  Москва: Молодая гвардия, 1990. – 286 страниц с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страница 93-я.

[2] Здесь же, страница 127-я.

[3] Здесь же, страницы 130-я и 131-я.

[4] Здесь же, страница 130-я.