Проблемы микро-истории

Май 11th, 2018

Eduard Uspenskij. Mikro4elove4kiИстория не развивается от худшему к худшему. Чтобы понять это, достаточно обратиться к истории параллельных миров. Один из таких миров найден писателем в ванной комнате, которая «отделана большими светло-кофейными плитами. А среди плит есть необычная. Это выпуклое барельефное панно, сделанное, как передняя часть богатого дома». [1] Изучая это панно, — а писатель любит проводить время в ванне, то читая, то размышляя, — писатель выяснил, что богатый дом, изображённый на этом панно, представляет собой границу параллельного мира. В доме жили люди, по крыше во всяком случае бегала кошка, а в окошках горел свет. Параллельные люди, правда, старались не попадаться наблюдателю ни на глаза, ни на его «увеличительный окуляр». [2] Но писатель нашёл способ, хотя и довольно дикий, познакомиться с параллельными жителями: он «расщепил спичку на четыре части. Один конец спички размочалил зубами», «намазал мёдом» и «засунул спичку внутрь домика», ожидая, что к ней приклеится какой-нибудь человечек. «Так шимпанзе в жаркой Африке охотятся на термитов». [3] Первая встреча жителей двух параллельных миров вышла поэтому так себе. Вторая встреча — тоже, хотя была она подготовлена и проведена на уровне. Жители домика взялись вскоре поддерживать революцию, происходившую в их мире, и куда-то запропастились, а на их месте объявились люди недружелюбные и писателю не симпатичные. Из личных встреч ничего не вышло. Но писатель нашёл способ наблюдать за параллельным миром: он «увидел, что верхнюю правую завитушку узора» на панно «можно отогнуть», [4] и начал следить за соседним миром с высоты. Находясь на высоте, трудно поддерживать частные отношения, но зато легко охватить мир взглядом, увидеть как движется его история. А она как-будто повторяла прошлое того мира, в котором находился писатель. Даже некоторые параллельные исторические деятели не просто были похожи на деятелей, которые руководили историей в мире писателя, но, кажется, просто были их уменьшенными копиями. Микро-история развивалась по пути постоянного ухудшения. Она становилась всё хуже и хуже, и хотя начиналась в мире, который был лучше, ярче, веселее исторического прошлого того мира, в котором жил писатель, сделалась даже хуже этого прошлого, а когда, казалось, исчерпала всё самое худшее, присоединила к себе какую-то другую историю, ещё более худшую, а когда уже не стало возможности ухудшаться дальше, она взорвалась, и там, в параллельном мире не за чем стало наблюдать. Вот к чему приводит страсть к свержению императоров! Но эта страсть известна и тому миру, в котором находится писатель. Здесь прошлое как будто тоже развивалось от худшего к худшему. Но завершилось не взрывом, а тем, что писатель, лежа в прекрасной ванне, находящейся в прекрасной ванной комнате, расположенной в прекрасном доме, наблюдает за микро-историей, ужасной, но параллельной. Ужасное прошлое привело к прекрасному настоящему. Нет в истории логики. А в микро-истории есть.

[1] Эдуард Успенский. Микрочеловечки: микроповесть-сказка. Художник Евгений Подколзин. Москва: Росмэн. 2014. Страница 5-я.

[2] Здесь же, страница 8-я.

[3] Здесь же, страница 9-я.

[4] Здесь же, страница 29-я.

Сверхъестественный арбитраж

Май 10th, 2018

Maik Miniola. Hellboi 2Освобождение всемирной сцены: немецкие медиумы и румынские вампиры смещаются на задний план, оставляя передний для двух главных героев истории — Хеллбоя, американского супермена, и русского колдуна Григория Распутина, в своё время Хеллбоя создавшего. В ходе битвы, развернувшейся между ними, Хеллбою удалось предотвратить наступление конца света, но победа его совсем не очевидна, поскольку отрицательна: да, нечто не состоялось, но ведь ещё надо доказать, что оно могло состояться. За толкованием победы противники обращаются к сверхъестественным, пусть не всегда независимым арбитрам, которые Хеллбою представляются «хаосом» — «с тобой говорит сам хаос», [1] – хотя в его мраке можно различить фигуры Гекаты и Баба-яги, а Распутину — непосредственно Бабой-ягой, которая была хранительницы его души. Арбитры присуждают победу Хеллбою: у Хеллбоя было предназначение — «ввергнуть мир в хаос», «пробудить сердце дьявола», «вознести на чело своё огненную корону», [3] – но своему предназначению он не менее чем троекратно говорит: «нет!» Отказ от предназначения грозит смертью, но оказывается, что это только пустая угроза, поскольку тот, кто отказывается от судьбы, сам себе дарует жизнь. [2] И значит, сам себе дарует предназначение и, следовательно, становится вровень с богами, поскольку только боги могут «совершать»  «чудо» жизни и судьбы. [3] А Григорий Распутин потерпел поражение, по крайней мере с точки зрения Бабы-яги. [4] Его поражение состоит в том, что он не смог уйти от собственной судьбы и подчинялся воле космического дракона даже тогда, когда, как ему казалось, он следовал собственным замыслам. «Может, детали» он придумывал «сам, но замысел исходил из той же холодной тьмы меж мирами», [5] которая всегда вела его. Баба-яга с полным основанием могла указать ему, что теперь он точно «не бог. Не царь. И даже не колдун». «В конце концов ты стал обычным человеком». И это, «возможно, и впрямь твой конец». [6] Нелегко сознавать себя полностью подвластным: «неужели я всего лишь пешка?» «Несмотря на то, что «мне не по душе это». [7] Душа его упрятана в корнях мирового дерева, на страже которого стоит Баба-яга. Распутин просит показать её избушку и, таким образом, открывает наряду с судьбой ещё одно обстоятельство, которое он не может преодолеть: он тоскует по родине. Румынский вампир Владимир Джуреску возрождался в полнолуние, но только в родовом замке: родина была ему необходима жизненно, и поэтому он оказался самым слабым демоном из трёх равных. У Хеллбоя нет родины. Известие о том, что он был рождён в области сверхвысоких температур, он истиной не считает. Избавляясь от своих адских рогов, [8] от отказывается не только от судьбы, но от своего народа и от родины. Григорий Распутин полон тоски: бабушка, избушка, душа. Хаос присуждает ему поражение.

[1] Майк Миньола. Хеллбой. Пробуждение дьявола: графический роман. Перевод Анны Логуновой. Санкт-Петербург: ЭксЭл Медиа. 2015. Страница 120-я.

[2] Здесь же, страница 123-я.

[3] Здесь же, страница 124-я.

[4] Здесь же, страница 131-я.

[5] Здесь же, страница 134-я.

[6] Здесь же, страница 135-я.

[7] Здесь же, страница 134-я.

[8] Здесь же, страница 123-я.

Волшебная правая

Май 9th, 2018

Maik Miniola. Hellboi 2Техника искушает волшебников. Искушение не возникло на пустом месте, ведь волшебники применяют магические технические средства издревле — посохи, палочки, перстни, кувшины, чаши, шкатулки. На место простого магического предмета без труда можно поставить реактивный самолёт, пистолет, радиостанцию, криогенную установку, джет-пак или взрывчатку, поскольку их действие распространяется не только на людей, но и на магов. Григорий Распутин, когда уже стал существом сверхъестественным и лидером мировых волшебных сил, был сражён обыкновенным гарпуном. Немецкая медиумическая группа «Рагнарёк» трудилась над тем, чтобы достижения техники использовать как для исследования волшебства так и для приближения конца света. Замещение простого предмета сложным техническим изделием происходит естественно. Техника занимает важное место в борьбе магических сил и настолько, что подчас кажется будто техника определяет победу в этой борьбе. Поставщик специальной техники для Бюро расследования паранормальной деятельности, в котором работал Хеллбой, намеренно поставлял этому бюро технику бракованную, поскольку перешёл на сторону тех, кто приближал конец света. Хеллбой беспрестанно сталкивается с тем, что пистолеты дают осечку, связь не работает, а джет-паки взрываются. Супермены, как существа необыкновенно чистые и даже прямолинейные, и представить себе не могли, что в этом виноват поставщик. Однако в этом обстоятельстве мог скрываться великий смысл: бракованная техника заставляла волшебников обращаться к старым волшебным средствам и, видимо, заставляла их оставаться в определённом горизонте существования — там, где действуют именно волшебники, а не мастера. Возможно, для тех волшебников, которые готовят конец света, очень важно иметь в качестве противников равных себе волшебников, а не людей, поскольку в битве с волшебниками они достигают своих целей. Хеллбой вынужден использовать вместо современных технических средств волшебный предмет, который достался ему при рождении, — правую металло-каменную руку, возможно, наследующую какому-нибудь каменно-никелевому метеориту, и свой основной волшебный жест — удар этой правой руки. Жест, которым пользуется Хеллбой, отбрасывает свет на мастеров рукопашной борьбы, но никак не наоборот: Хеллбой не может обратиться за своей родословной к борцам или боксёрам. Левая и правая руки Хеллбоя не обладают одинаковыми свойствами и указывает, следовательно, на двойственную его природу. Но это не природа человеческая и магическая, а природа внутреннего неравенства сил. Некое условие движения. Равные ему существа — русский колдун Григорий Распутин и румынский вампир Владимир Джуреску, — были рождены обычными людьми, и только благодаря вмешательству сверхъестественных сил приобрели волшебные свойства. В судьбу румына вмешалась Геката, в жизнь Распутина — Баба-яга, напророчившая ему положить начало «новой эре». Он «отдал ей половину своей души», которая теперь хранится «в корнях мирового древа», чтобы его «дух всегда был в безопасности». [1] Что-то подобное, видимо, произошло и с Хеллбоем. Вместе с волшебным предметом и волшебным жестом он получил и волшебное заклинание, которым стала для него мантра «Я не помню». В незнании — сила. Но всё, что он должен делать, он может делать одной своей правой.

[1] Майк Миньола. Хеллбой. Пробуждение дьявола: графический роман. Перевод Анны Логуновой. Санкт-Петербург: ЭксЭл Медиа. 2015. Страница 66-я.

Проблема памяти

Май 8th, 2018

Maik Miniola. Hellboi 2Хеллбой, американский супермен, что в переводе на языки других культур означает «волшебник», отказывается знать. Повивальными бабками при его рождении выступили русский колдун Григорий Распутин, немецкие медиумы из группы «Рагнарёк» и американские спецназовцы. Хеллбой «много размышлял» о своём рождении. «Действительно ли нацисты вызвали меня в этот мир? Как? Зачем?» Почему-то участие Григория Распутина его не волнует. Но он понимает для себя главное: «не надо мне ничего знать. Я спокойно живу без ответов уже пятьдесят два года». [1] Не только живёт, но сражается и против Распутина, и против немцев. Мир, между тем, настаивает, чтобы Хеллбой узнал правду. Мир стремится к тому, чтобы ослабить его. Распутин пытается убедить его, что основу нового рейха составит он, Распутин, немецкие медиумы и некое дитя, которое «явилось из пламени и в пламени возродилось» — «вестник новой эпохи». [2] До Хеллбоя доходили слухи, что это дитя — он, но он не верил. Геката уверяет его, что он «пошёл войной на свою семью», на свой народ, который составляют «древние духи воздуха, гор, рек, озёр, старые боги могил и теней, демоны ада», «ведьмы, стригои, вампиры». «Помни это». Хеллбой отказывается даже слушать об этом, не то что помнить. «Просто ты принимаешь меня за кого-то другого», — уверяет он Гекату. [3] Но всё говорит о том, что Геката права. И прав Распутин. И конечно, правы немецкие медиумы, которые видят в нём силу, способную погубить человечество, по каким-то причинам отказывающуюся это сделать. Геката призывает его «принять правду о своём предназначении», потому что «от судьбы не убежишь». Он обещает убежать. [4] И способом, которым он пытается бежать от судьбы, является незнание. Древнюю литературу он, видимо, тоже не знает. Хеллбой, однако, не единственный, кто может устроить конец света. Повсюду пробуждаются силы, стремящиеся к тому же: на севере, очнувшиеся от многолетнего сна специалисты группы «Рагнарёк» создают армию монстров, на юге возрождается старый проект Vampir Sturm, подразумевающий возвращение древних вампиров, на востоке дух Распутина вернулся из пограничных областей Вселенной, чтобы подвинуть вперёд дело конца света, западные борцы против сверхъестественных угроз пусть невольно, но пробуждают к жизни гомункула — «искусственного человека из крови и трав, сваренного в колбе», но не того «средневекового ребёнка из пробирки», каким его можно было видеть ещё в 1982 году, а нового безжалостного гиганта. [5] У всех, кто работает в этом направлении, хорошая память. Только Хеллбой ничего не хочет знать. Без памяти он и в самом деле суть чистое и беспорочное дитя. Но дело не только в его памяти. Весь мир знает откуда он пришёл, кто ему помог и для чего он предназначен. Придётся ему для борьбы с концом света переделать память этого мира. Для блага мира.

[1] Майк Миньола. Хеллбой. Пробуждение дьявола: графический роман. Перевод Анны Логуновой. Санкт-Петербург: ЭксЭл Медиа. 2015. Страница 25-я.

[2] Здесь же, страница 38-я.

[3] Здесь же, страница 83-я.

[4] Здесь же, страница 86-я.

[5] Здесь же, страница 71-я.

Первый, самый лучший, единственный человек

Май 7th, 2018

Andrei Usachev. Polnyi KotoboiКоты любили людей. Но после того как люди уехали из Котьмы, а котов оставили, коты стали людей «недолюбливать». [1] И перестали им доверять. Но оказалось, что можно прекрасно жить без людей. Даже в самые тяжёлые и тревожные дни, когда мир становился на край гибели, коты отказывались обращаться к людям за помощью. А обстановка подчас складывалась гибельная. Пошли как-то слухи, будто в море находят корабли-призраки без команд и без грузов. Грешили то на Бермудский треугольник, то на пиратов, но выяснилось, что это крысы-мутанты. Появились первые беженцы: в соседнюю деревню пришёл кот, «бежавший из дальнего дачного посёлка, куда ворвались полчища крыс, разграбили его и подожгли». [2] Чайки, не те, что образуют большие базары, а те, что селятся небольшими поселениями, засобирались в эмиграцию: «на запад. Куда-нибудь, где поспокойнее». [3] Коты и сами видели разграбленные острова и метеостанции. Самое было время обратиться за помощью к людям. А «люди что сделают? Насыплют кругом отравленного зерна. Но крысы умны. Одна-две сдохнут — и всё! Зато погибнут зайцы, белки, птицы. И воду нельзя будет пить». Поэтому «самое разумное — перебраться в город». [4] А это значит, опять надо будет встать под защиту людей: «бросить хозяйство, избы, огороды, лодки». [5] Коты приняли решение сражаться — объединились с чайками, обеспечивавшими поддержку с воздуха, и победили. Всё без людей. Но вот, когда нельзя без людей было обойтись — когда родились котята, подошёл Новый год и понадобился Дед Мороз. Известно котам, что Дед Мороз — «человек», «только самый лучший». [6] Значит, искать Деда Мороза надо было среди людей. И он был действительно найден среди людей: Мороз по паспорту, дед по возрасту, волшебник по игрушечных дел мастерству, пенсионер по современному состоянию, [7] а это значит, что в силу своей готовности обменять время на мешок сушёной рыбы, он был лишён предубеждений. В деревню — так в деревню, Дедом Морозом — так Дедом Морозом. Показал он котам, что такое настоящий человек: линию электропередач восстановил, печки отремонтировал, мебель подновил, подарков раздарил, заливного палтуса, приготовленного мамой котят, похвалил… Из холщового мешка доставал пропавший экипаж лодки «Котобой». Народ требовал от деда Мороза приехать ещё раз летом. Дед Мороз обещал, но на своё счастье не приехал. В деревню нагрянули совсем другие люди. От которых деду Морозу точно бы не поздоровилось. Но надо сказать, что и сами коты за обрушившимися на них событиями забыли думать о нём. Воевали с объявившимися из ниоткуда собственниками их родовой, сказать по чести, из поколения в поколение передавшейся деревни. Едва котят не потеряли. Сами едва уцелели. Но, может быть, сохранили память о первом, после тех, покинувших деревню людей, самом лучшем и единственном человеке. Другие не появились почему-то.

[1] Андрей Усачёв. Полный «Котобой»: сказочные истории. Художник Игорь Олейников. Москва: Росмэн. 2016. Страница 152-я.

[2] Здесь же, страница 166-я.

[3] Здесь же, страница 169-я.

[4] Здесь же, страница 167-я.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же страница 154-я.

[7] Здесь же, страница 144-я.

Не один раз оставленные

Май 6th, 2018

Andrei Usachev. Polnyi KotoboiВсе когда-либо оставленные совершали одну и ту же ошибку: они думали, что оставить можно только однажды, как будто оставленность равна рождению, как если бы единожды рождённый был равен единожды оставленному. Так же думали и «коты северной широты». Но оказалось, это заблуждение: оставленного можно оставить и дважды, и трижды. Сначала его можно оставить одного, но с деревней, морем и лодкой. Потом его можно оставить без лодки, потом — без моря и, наконец, без деревни. На этом не обязательно останавливаться. Можно оставить без всего сразу. Извещать оставленного о том, что его оставили в очередной раз, не обязательно. Он сам всё поймёт, как это поняли коты: «сначала нас бросили, потом — продали, теперь — выселяют». [1] Коты, конечно, сами во многом виноваты. Растерянность, которую они испытали, когда их оставили в первый раз, понятна, но потом они успокоились, освоились, жизнь наладили: «у кого — куры, у кого — коза, вон и Шлында», а Шлында был известный разбойник и социальный критик, «обзавёлся трактором». [2] Им надо было повысить свой юридический статус, перестать быть бессловесными тварями, стать вровень с человеком, ведь они существа разумные и говорящие, может быть, закрепить за собой оставленную людьми собственность, в конце концов они ею пользуются, но они посчитали оставленность данной единожды: оставили — всё, значит, море, деревня и лодки наши! Но оказалось, что старые хозяева продали деревню, и продали без них, потому что у нового хозяина на котов аллергия, да и нельзя, видимо, деревню с котами продавать — не старое время. Новый хозяин тут же подогнал в деревню технику, охрану, строителей и первым делом «начал ставить забор». [3] Забор — это святое. Новый хозяин, впрочем, в деревне не показывался, а дал волю коменданту, человеку неуступчивому, настроенному на достижение результата любой ценой и в силу этого прямолинейного. Особенности характера коменданта вызвали партизанскую войну беломорских котов, которая получилась шумной, красочной, но, в общем, бескровной. Коты отстояли право жить в своей прекрасной деревне, но право это основалось на одной только способности юных наследников хозяина разговаривать с котами. Нет никаких гарантий, что с возрастом они не сделаются такими же, как их отец, который был «жесток к конкурентам, безжалостен к подчинённым, брезглив к животным» и имел только одну слабость — любил своих детей. [4] Понятно, что «если бы не дети, нам», котам, «не на что было бы надеяться». [5] Но дети, «когда вырастут, станут похожими на своих родителей». [6] И с этим невозможно спорить, поскольку у котов тоже «растёт достойная смена», [7] которой, если коты не поймут, что оставленность сама собой не может остановиться, её надо останавливать, ещё предстоит схлестнуться с бывшими детьми, наследниками нового хозяина, за лодки, за деревню и за море.

[1] Андрей Усачёв. Полный «Котобой»: сказочные истории. Художник Игорь Олейников. Москва: Росмэн. 2016. Страница 196-я.

[2] Здесь же, страница 160-я.

[3] Здесь же, страница 192-я.

[4] Здесь же, страница 212-я.

[5] Здесь же, страница 214-я.

[6] Здесь же.

[7] Здесь же.

Либердад!

Май 5th, 2018

Andrei Usachev. Polnyi Kotoboi«На Севере не воруют. Даже люди. А тем более — коты». Но сушёная рыба, тем не менее, пропадает. [1] Значит, ворует пришлый, кто не знает, что на Севере не воруют, не человек, не кот. Попугай! Пятьдесят лет назад его похитили, он бежал, странствовал, как-то, конечно, добывал пропитание, а на его счастье воруют везде, попадал в тюрьмы, опять бежал, и наконец оказался в стране, где не воруют. Жизнь здесь невозможна. Впрочем, из ситуации «на Севере не воруют» есть выход. Первый — когда очень хочется есть. Правда, на Севере никогда не хочется есть, потому что кругом моря, полные трески и селёдки, леса, полные ягод и грибов, и города, полные зоомагазинов. Но «есть» понимается здесь в значении работы — когда очень хочется работать, а нечем. Тогда, если, например, нужен парус для лодки, можно стащить простыню с балкона. Второй выход — любовь. Если возлюбленной нужна золотая рыбка, то можно стащить золотую рыбку из аквариума, пусть это будет напрасный труд, потому что возлюбленной нужна рыбка волшебная. [2] На этом выходы заканчиваются: если нет жажды труда и любви — то не смей прикасаться к не тобой высушенной сушёной рыбе. Ничто из перечисленного попугаю не подходит, он это хорошо понимает. Единственное, что может спасти его, так это то, что он оказался на Севере не по своей воле. Поэтому первая попытка его найти выход не очень удачна — пиратские сокровища. Понимаете, на далёком тропическом острове зарыт клад, и попугай знает, где он зарыт, а у вас, у котов, есть сушёная рыба. Идёт? К сожалению, не все коты видят в сокровищах выход из северной ситуации: «и вообще, зачем нам эти сокровища? Живём нормально, рыба есть», «к тому же» надо «печку побелить». [2] Сокровища нужны котам для приключений, потому что они ищут приключений, но осмысленных. На Северном полюсе они побывали, чтобы ловить самую жирную селёдку, в Японии — чтобы найти волшебную золотую рыбку, в Египте — чтобы у старпома свадебное путешествие было не хуже, чем у людей. Но дело в том, что селёдка им нужна для жизни, золотая рыбка — для счастливой любви, свадебное путешествие для того, чтобы команда оставалась сплочённой, способной оставить промысел ради счастья старпома. А сокровища им не нужны. Значит, умри попугай голодной смертью! Но попугай находит оправдание и сокровищам: «кто не сидел за решёткой», — упрекает он котов, — «не знает цену свободы. Либердада!» [3] Коты за решёткой не сидели, и им очень стыдно, что они не знают цену свободы, которой у них как трески — девать некуда. Они находят сокровища, громят «акул империализма», [4] передают исокровища на дело основания республики свободных попугаев. Себе оставляют подарки,  счастливые возвращаются на Север. На Севере-то не воруют. Если только не ради труда, любви и свободы.

[1] Андрей Усачёв. Полный «Котобой»: сказочные истории. Художник Игорь Олейников. Москва: Росмэн. 2016. Страница 111-я.

[2] Здесь же, страница 114-я.

[3] Здесь же, страница 120-я.

[4] Здесь же, страница 129-я.

Спасибо!

Май 3rd, 2018

Andrei Usachev. Polnyi KotoboiПослушай, как устроена жизнь! Позавчера тебя оставили, да с какой обидой: ты по мере возможности поддерживал людей, приносил им мышей, и ничего не просил взамен, ну, капельку молока. Они поехали в город, тебя не взяли, потому что там мышей нет, делать тебе будет нечего, а есть ты будешь, — тысяча рублей на сухой корм в месяц! Да ты и сам не согласишься за такие деньги на диване лежать. Но тебя оставили — не ты. Обидно. Зато тебе оставили дом, пусть старый, оставили лодки на берегу, рассохшиеся лодки без мачт и парусов, но лодки и много, а самое главное — тебе оставили море! Большое-пребольшое, да ещё и Белое. Вчера, не от обиды, конечно, а от голода, ты набрал экипаж, нашёл лодку, которая получше, просмолил, покрасил, поставил мачту, в городе стащил простыню для паруса, дал лодке имя. Сходил за треской. Сходил за селёдкой. Поэты начали сочинять о тебе поэмы, недоброжелатели сплетни — и это надо заслужить. А сегодня твой старпом влюбился в самую красивую кошку на всём побережье. Ради старпома и его любви ты оставляешь промыслы и отправляешься на восток за волшебной золотой рыбкой. Потому что самая красивая кошка мечтает о ней. А потом и того пуще, ты плывешь на юг, и опять не ради добычи и прибыли, а только ради того, чтобы у этого твоего старпома всё было как у людей — свадебное путешествие к Хеопсам и Тутанхамонам. Не без пользы, конечно: самая красивая кошка оказалась художницей. Она и собой лодку украсила, и своими художествами. Едва ли не ради баловства ты переживаешь приключения, которые тебе не могли дать ни тресковый, ни селёдочный, ни даже китовый промысел, ни даже промысел художественный, если бы ты вдруг занялся росписью ложек или матрёшек. Нет, без матрёшек, конечно, не удалось обойтись, но ты используешь их не как сувенир, а как мульти-инструмент, ибо «великая вещь — русская матрёшка». «Хочешь рыбу соли, хочешь — катись, а хочешь — любуйся!» [1] А то сделай в ней засаду — «троянского кота». [2] С матрёшкой в её универсальности может соперничать только спиннинг. Но ведь ты и спиннинг используешь. Зато приключения позволяют тебе свежим глазом посмотреть на то, что тебе оставили: когда твоя лодка, «гружёная кокосами и ананасами», подходит к твоей родной деревне Котьме, «покрытой снегом, как невеста фатой», ты видишь, какую красоту тебе оставили. Конечно, «можно было и не уплывать». [3] Ты и так знаешь, что тебе оставили. Сегодня знаешь. Вчера тебе некогда было об этом думать. А позавчера, по правде сказать, ты очень хотел перейти на диван и на сухой корм. А завтра… А завтра ты узнаешь ещё что-то такое, что заставит тебя благодарить оставивших тебя. Спасибо, скажешь ты им, спасибо, что вы меня оставили!

[1] Андрей Усачёв. Полный «Котобой»: сказочные истории. Художник Игорь Олейников. Москва: Росмэн. 2016. Страница 103-я.

[2] Здесь же, страница 75-я.

[3] Здесь же, страница 108-я.

Судьба двойного агента

Май 2nd, 2018

Eduard Uspenskij. Garantijnye chelovechkiПоладить с мышами не удалось. «В гарантийном мире» «полным ходом» шли изменения, [1] которые заставили гарантийных человечков думать не столько о том, чтобы с кем-то поладить, сколько о том, чтобы самим целыми остаться. Управление гарантийных человечков вместо того, чтобы назначать гарантийных человечков в каждую новую машину, решило «в одну семью направлять одного мастера широкого профиля. Чтобы он обслуживал и холодильники, и швейные машинки, и пылесосы. Специализацию» предполагалось «оставить только в области электрики и радиотехники». [2] Мастера были недовольны. Управление успокаивало их, напоминания о старом гарантийном житье-бытье, когда ни связи не было, ни вертолётной эвакуации, ни гарантийного спецназа. Но это не очень помогало. В ответ на изменения в среде гарантийных возникла тема двойного агента. Двойной агент — тот же специалист широкого профиля, который говорит правду не в одну сторону, как положено агенту, а в две: «будешь говорить правду в обе стороны. И тебе легче будет спастись». [3] Такая идея не могла прийтись агенту узкого профиля по душе: «хочу говорить правду в одну сторону». И пусть ему «не сносить головы». [4] Но могло показаться, что не о чем было беспокоиться. Вместе с изменениями, которыми занялось Управление гарантийных человечков, в подполье, буквально под полом одной дачи, стало развиваться государство, преисполнившееся амбиций, которые оно получало через щели в полу, но прямо из телевизора. Благодаря старому немецкому гарантийному человечку, которого удалось выманить из трофейного радиоприёмника, найденного на чердаке, это государство смогло часть амбиций реализовать, но реализовав их, оно открыло для себя новые идеи, для которых нужны были новые мастера. Как раз подошли бы гарантийные, и они были пленены. «С вами вместе мы захватим весь дом», — говорили им. — «Это будет началом новой цивилизации». [5] Зная гарантийных человечков, вряд ли можно усомниться в том, что дом действительно будет захвачен, а цивилизация будет создана, и мы даже знаем — для чего она будет создана: для того, чтобы мастера могли найти применение своему мастерству. Потому что старой цивилизации их мастерство не нужно. Если мастера не захотят, их будет ждать «жалкая участь». Их раздадут «по разным мышиным семьям в качестве нянек и домработниц». [6] Но это в подполье, а наверху, в Управлении гарантийных человечков, их судьба будет ещё страшнее — там они будут превращены в гарантийных широкого профиля. Но если захотят, они будут получать задания одно интереснее другого, жизнь их наполнится смыслом, пусть им придётся жить в бараках и помалкивать, когда с ними говорит король, но зато они не будут спрашивать с горечью: «Господи, где я сейчас? Кому теперь нужно моё мастерство?» [7] Мастера спецназа, прилетевшие на вертолётиках, не оставляют им выбора. Гарантийные человечки нужны. Их мастерство нельзя расширить. Они вернулись.

[1] Эдуард Успенский. Гарантийные человечки. Гарантийные возвращаются: сказочные повести. Рисунки Валерия Дмитрюка. Москва: аст. 2017 Страница 183-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 175-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же, страница 254-я.

[6] Здесь же.

[7] Здесь же, страница 256-я.

Биип, бииип, биииииииииииии…

Май 1st, 2018

Maik Miniola. Hellboi 1Русский колдун, создавая нового волшебника, которого он надеется видеть полностью себе подчинённым, создаёт иерархию. Не важно, какого рода эта иерархия: хозяин — раб, мастер — подмастерье, отец — сын, творец — тварь, учитель — ученик. Американский волшебник, а у нас есть основание считать Хеллбоя американским волшебником, восстав против колдуна, иерархию разрушает и создаёт или, точнее, восстанавливает синонимическую систему расположенных на одной плоскости равных сущностей. На плоскости, где находятся русский колдун и Хеллбой, расположились другие чародеи, супермены и сверхчеловеки, магия которых различна по силе и по природе, но зато не предопределена заранее: она может убывать и прибывать, исчезать и возникать, терять свойства или приобретать их. Другие синонимические системы равны в этом отношении плоскости волшебства. Между синонимическими системами возможно взаимодействие, которое, однако, по преимуществу разрушительно. Русский колдун едва прозрев «силуэты семи скованных чудовищ», [1] образующих синонимическую систему, известную как Змей, одним прозрением своим угрожает расковать их и привести мир к гибели: «семеро уничтожат этот мир, а после обратят своё зло на все известные измерения. Никто от них не спасётся!» «Что за безумец решился пробудить их?» [2] Цель русского колдуна и в этом случае — иерархия. Семеро, уничтожив человечество, откроют путь для появления человечества, состоящего из людей-лягушек. Змей в своё время был изгнан с плоскости, на которой находятся люди, но оставил среди них 369 своих детей, пребывающих в спячке и ждущих возвращения своего создателя. [3] Остановить чудовищ может «только одна сила», «та, что заключила их в оковы, та, что их создала». [4] На деле чудовищ останавливает Хеллбой. Побеждённый им колдун больше не может посылать энергию в космос. Но победа Хеллбоя заставляет более внимательно рассмотреть природу его волшебства: не связана ли она, вопреки его имени, с природой того, кто создал чудовищ? И не означает ли это, — если да, она связана, — что тот, кто создал чудовищ, а потом запер их в коконах, является противником иерархии и источником синонимов? Хеллбой уверен в своей силе и правоте. Тем не менее русский колдун заронил в него зерно сомнения: «убьёшь меня — и никогда не узнаешь, кто ты! Никогда не узнаешь, что за сила в тебе таится». [5] В пылу схватки Хеллбой уверяет колдуна, что «как-нибудь это переживёт». [6] Но соратники его видят, а в схватке участвовал не только он, что ему досталось больше всех: ему досталось сомнение, которое касается не только его происхождения, но иерархии, ведь колдун обещает Хеллбою, что тот однажды будет ползать перед ним на коленях. Сомнение тем сильнее, что часть памяти Хеллбоя заблокирована: обращаясь к ней за поддержкой он слышит сигнал, за который не может перейти: биип. [7] Значит, русский колдун может быть прав.

[1] Майк Миньола. Джон Бирн. Хеллбой. Семя разрушения: графический роман. Перевод Анны Логуновой. Санкт-Петербург: ЭксЭлМедиа. 2015. Страница 79-я.

[2] Здесь же, страница 94-я.

[3] Здесь же, страница 151-я.

[4] Здесь же, страница 94-я.

[5] Здесь же, страница 103-я.

[6] Здесь же, страница 103-я.

[7] Здесь же, страница 109-я.