Случай в нашем городе

Помимо прямых свидетельств о демонах, которыми полнится русская литература, известно немало случаев, где демоны явно не присутствуют, но случаи эти могут быть поняты только в рамках гипотезы о демонах. Слово «гипотеза» здесь применяется из одного уважения к суевериям людей, не имевших еще с демонами дела, хотя во всех других отношениях точнее было бы употреблять слово «фактор». К неявным случаям присутствия демонов должно отнести случай, происшедший в одном «нашем» городе, название которого к радости демонов и тех, кто не верит, на словах по крайней мере, в их существование, не называется, хотя назови его, и суть этого случая без труда может быть расследована. О многом говорит хотя бы присутствие дополнительного внутреннего голоса, без которого демоны ничего поделать не могут. В некоторых случаях, как, например, в этом, происшедшем в «нашем» городе, внутренний голос субъективно не воспринимается как внутренний, он звучит по радио, [1] но зато ясна видна связь внутреннего голоса и радио, которая обычно не учитывается, ведь голос звучит внутри, а радио находится снаружи. Люди надеются, что радио не проникает в человека дальше барабанных перепонок, и тем бывают счастливы. Да пусть бы радио проникало в среднее ухо – все это моменты технические. Куда существеннее содержание сообщений, передаваемых дополнительным голосом: дополнительный внутренний голос назначает будущее и это будущее, в отличие от подлинного будущего, не имеет вариантов. Назначенное будущее в некотором смысле схоже с ослеплением, человек не видит ничего, кроме того, что находится в луче сообщения, а предположение о вариантах оказывается в поле невозможного: «может ли знание будущего изменить само будущее? А если может, то как? И что же в конце концов предпринять?» [2] Не надо ничего предпринимать – надо просто подчиниться голосу, звучащему по радио. Трудно сказать, как демоны генерируют внутренний голос, своих секретов они не выдают. Но, скорее всего, находясь на грани небытия, на границах нашей, материальной реальности, они начинают работу с самых мельчайших почти нематериальных величин, может быть, принимаются сначала за кварки первого поколения, может быть, обращаются, если речь идет о финансовых делах, к копейке, от нее по цепочке неодолимых событий, известных как случайности, они доходят до рубля, — «я и сам думал, что выигрыш рублевый», [3] — и наконец добиваются того, что честные люди с хорошо им известным «автоматизмом» выкладывают перед ними деньги «пачку за пачкой» и не считая. [4] Автоматическая природа человека, которая есть ничто иное как сцепление бесконечно малых решений, играет демонам на руку. Из внутреннего голоса, мельчайших случайных событий и человеческого автоматизма демоны и складывают события, которые человек понимает как нечто «непоправимое». [5] Понятно, что за непоправимое будет отвечать человек. Никогда демоны. Демоны бесплотны.    

Дмитрий Биленкин. Неумолимый перст судьбы: научно-фантастический рассказ. – Дмитрий Биленкин. Проверка на разумность: сборник научно-фантастических рассказов. Художник Г. Перкель. — Москва: Молодая гвардия, 1974 – 272 с. с ил. – (Библиотека советской фантастики).

[1] Страница 78-я.  

[2] Страница 78-я.

[3] Страница 86-я.

[4] Страница 85-я

[5] Страница 86-я.

Свободная метафора

Развитие органической метафоры, — «чрезмерное довольство порождает склероз, склероз порождает инфаркт – эту узкую медицинскую истину» сторонники «теории затухания» распространяют «на любое общество» и объявляют «социально-космическим законом», [1] – приводит к беспощадным выводам: малые общества гуманоидов не могут становиться препятствием на пути развития человечества, поскольку компромисс между развитием и интересами малых инопланетных народов ведет в тупик. Между тем, «общемировое правительство», [2] стоящее во главе человечества, в конфликтах, возникающих между промышленным развитием и малыми «инопланетными этносами», [3] всегда занимает сторону этносов, стараясь «всюду изыскивать меры помощи внеземным цивилизациям, нуждающимся в благотворительности человечества». [4] В тех случаях, когда инопланетный народ и машина, созданная человечеством, не могут ужиться, [5] общемировое правительство может полностью остановить работу инопланетных горных и механических предприятий, жертвуя развитием, а иногда даже техническими и научными революциями. Никакие меры, вроде того, например, чтобы изолировать инопланетный этнос от машины, «оттеснить» его «подальше от наших промышленных разработок», [6] переселить «туземцев» в охраняемые «резервации», [7] понимаются исключительно как «чудовищные предложения», [8] не должные находить себе не только практического, но даже словесного выражения. Общемировым правительством движет, однако, не только стремление к сохранению самобытных инопланетных цивилизаций, но неявное стремление и к тому, чтобы привить инопланетные культуры к древу человечества и получить таким образом их духовную силу на замену материального развития. Предположение о том, что «ненависть благостней и поощрительней, чем любовь», «ненависть лучше любви», в контексте контакта объявлено было «софистическим» [9] и, видимо, тоже находилось под запретом. Все эти запреты были следствием исторического опыта, которое получило человечество будучи еще не галактической, а планетной цивилизацией, и мало опирались на историю инопланетных обществ. Нельзя, однако, запретить органическую метафору, иначе пришлось бы запретить не только обсуждение контакта, но целые отрасли человеческой культуры. В одном из конфликтов с инопланетной цивилизацией погибают два исследователя: один из них «энергичный, целеустремленный, властный, в общем, фанатик», [10] сторонник сохранения малых инопланетных народов, проводник решений общемирового правительства, другой – его противник, сторонник решительного промышленного развития, на алтарь которого малые народы, по его мнению, могли бы возложить и свою жертву. Врачам удалось из их двух тел образовать одно, «из двух личностей, только из двух, образовать одну». [11] Новый человек, образовавшийся таким образом, получил от первого человека мозг, от второго – молодое тело и несколько дополнительных десятилетий жизни, и кажется, должен был стать сверхчеловеком над ними. Вместо этого, этот человек забрался в самый тихий уголок Галактики, провел там долгие тусклые годы в ожидании возрождения, а когда стало ясно, что «возрождение» не наступит, вернулся на Землю. [12] Опыт сдвоенного человека, видимо, важен для человечества, но это не тот опыт, о котором оно мечтает.    

Сергей Снегов. Драма на Ниобее: научно-фантастическая повесть. – Сергей Снегов. Люди и призраки: сборник научно-фантастических произведений. Художник В. Ковалев. — Калининград: Калининградское книжное издательство, 1993. – 464 с.

[1] Страница 104-я.  

[2] Страница 108-я.

[3] Страница 121-я.

[4] Страница 120-я.

[5] Страница 119-я.

[6] Страница 119-я.

[7] Страница 120-я.

[8] Страница 119-я.

[9] Страница 123-я.

[10] Страница 198-я.

[11] Страница 192-я.

[12] Страница 198-я.

Победитель плачет

Человеку свойственно судить победителей, несмотря на свое же требование не делать этого, но никогда он не судит победы. А победы опасны. «Нелеп призыв извлечь урок из поражения – он будет извлечен и без призыва. Но победа, одним тем, что она победа, усыпляет критику недостатков. В этом опасность победы». «Победа укрепляет веру, что методы, которыми они подготовлена и достигнута, образцовы, а потому неприкосновенны». [1] Победы опасны еще и тем, что в них всегда есть элемент чуда. Победы часто происходят вопреки всем возможным обстоятельствам, которые в следующий раз уже не будут преодолены. Победы – подобны «знаменитому казусу», произошедшему с профессором Петтенкофером, который, желая посрамить профессора Коха, «выпил культуру самых свирепых вибрионов и его даже не стошнило». «Петтенкофер не заболел потому, что не верил в возможность болезни! Искренне, фанатично не допускал мысли, что вибрионы смертоносны». [2] Профессор Петтенкофер, вопреки своему научному званию, выиграл пари, полагаясь на чудо, но полагаться на это чудо кому бы то ни было еще не следует. Во всяком случае, не следует полагаться исключительно на убежденность. Оставить такую победу без критики, значило бы обречь на несчастье какого-то другого отчаянного смельчака. Несмотря на то, что в победах есть чудесное, они всегда рассматриваются как материальное достижение, на которое можно опереться как на камень, и подвинуться к новым достижениям. Но в победах мало материального. С тех пор как антигравитационные полеты стали таким же обычным развлечением, как поездка на велосипеде, мальчики поняли иллюзорность побед. В полете мальчиков манит «ослепительная белизна кучевых облаков», но внутри этих облаков «промозгло, зябко и скучно». [3] Почти каждый мальчик, когда начинает летать, мечтает «пролететь сквозь радугу», а радуга — это только «красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый спектр, а все вместе – белый свет! Ну еще там ультрафиолетовый, инфракрасный… Очень даже все просто». [4] Вот, кажется, счастье – врезаться в стаю ворон – нет, о воронах лучше ничего не говорить – или догнать орла. Настоящая охота – догнать орла и вырвать у него перо из хвоста. Однако орел летит сам, а охотник, не тратя сил, летит с помощью антигравитатора. [5] Большие хищники в большинстве своем не приспособлены к тому, чтобы спасаться длительным бегством. Загнать орла – мало чести. И самое главное, в полете орел «царственное», «величавое существо», напоминающее «бесстрастный воздушный автомат», а на земле, побежденный, он только «смятый, неопрятный» комок перьев. [6] И перо, из-за которого погибает орел, в вышине кажется мальчику «таким желанным и белым», а внизу — нежеланным и серым. [7] Победа, которую мальчик держал в руках, ускользает от него. Сама победа судит победителя. Победителю остается только плакать.         

Дмитрий Биленкин. Случай на Ганимеде: научно-фантастический рассказ. – Дмитрий Биленкин. Проверка на разумность: сборник научно-фантастических рассказов. Художник Г. Перкель. — Москва: Молодая гвардия, 1974 – 272 с. с ил. – (Библиотека советской фантастики).

[1] Страница 54-я.  

[2] Страница 45-я.

Дмитрий Биленкин. Догнать орла: научно-фантастический рассказ. Здесь же.

[3] Страница 28-я.

[4] Страница 60-я

[5] Страница 57-я.

[6] Страница 63-я.

[7] Страница 64-я.

Анти-фактор

Давняя, из глубокого будущего, «теория затухания», [1] объявленная в том же будущем теорией, «максимально удаленной от канонов науки», [2] сводилась, по сути, «к тому, что организованное общество чаще всего гибнет от благосостояния». [3] Понятие благосостояние было слабейшей частью теории затухания, поскольку благосостояние есть формальная, привнесенная внешними обстоятельствами величина, не имеющая никакого объективного обоснования: известно, что «одних» — одни общества – «отравляет и малое благосостояние, другие выдерживают и роскошь». [4] Но роскошь – это же следствие развития! Получается, что общество гибнет от развития. Людям, исповедующим «идею автоматического прогресса», [5] принять это нелегко. Впрочем, главное здесь в том, что в обществе существует некий фактор, — можно назвать его и благосостоянием, — который приводит к затуханию и остановке общества. Другие теории наличие в обществе фактора, вызывающего затухание, отрицают, во всяком случае, наличие непреодолимого фактора. В отличие от популяций, «живущих одним инстинктом», утверждают эти теории, общества, «использующие потенции разума», предела развития не знают. [6] История многочисленных обществ на Земле и на других планетах показывает, однако, что общества гуманоидов однажды перестают находить себе привычное довольство, деградируют и, в конце концов, исчезают. «Горестная философия» «теории затухании» могла бы без труда распространиться и на человечество, если бы «от печального финала» человечество не спас «выход в безграничный космос». «Галактика» — «область для приложения сил достаточно просторная, на миллион лет хватит, а дальше посмотрим». [7] Фактор затухания, следовательно, может быть описан как отсутствие цели или, точнее, как неумение и нежелание увидеть цель: космос у человека всегда был перед глазами, но для того, чтобы сделать его целью, нужно думать и желать. Умение и желание должно понимать здесь как только синонимы для анти-факторов затухания. Общество, достигшее состояния роскоши, понятно, не обделено умением, но далеко не всегда оно имеет желание, чтобы сохранять эту роскошь дальше. В условиях роскоши нежелание может обратиться даже в добродетель, хотя эта добродетель, может повести общество к гибели. Многие это видят и даже приветствуют конец общества роскоши. Человечество, вышедшее в открытый космос, не обделено ни умением, ни желанием, оно нашло себе работу на миллионы лет, но оно должно побеспокоиться о том, чтобы желание этой работы не пропало. Человечество может сотворить фактор развития искусственным путем, в этом вряд ли можно сомневаться, но кроме искусственного фактора есть в Галактике факторы природные – общества, нашедшие вместо благосостояния какое-то другое оправдание своему существованию. Соседство с человечеством этим обществам ничего хорошего не сулит, а человечеству может дать многое. Людям придется делать выбор между освоением недр и сохранением обществ гуманоидов, которые, ничего об недрах не зная, угнездились на них. [8] Недра дадут человечеству прибавку благосостояния, а гуманоиды, возможно, принесут анти-фактор. Благое пожелание.

Сергей Снегов. Драма на Ниобее: научно-фантастическая повесть. – Сергей Снегов. Люди и призраки: сборник научно-фантастических произведений. Художник В. Ковалев. — Калининград: Калининградское книжное издательство, 1993. – 464 с.

[1] Страница 103-я.  

[2] Страница 104-я.

[3] Страница 104-я.

[4] Страница 104-я.

[5] Страница 106-я.

[6] Страница 104-я.

[7] Страница 104-я.

[8] Страница 106-я и 107-я.

Отфильтрованное большинство

Проект прошлого, создаваемый машиной, основан на том, что «любой человек, вне зависимости от возраста», положившись на закон, гарантирующий «тайну авторства», может рассказать машине «всю свою жизнь со всеми ее мельчайшими, близкими сердцу подробностями». [1] Предполагается, что «миллионы безымянных, доверительных записей», накопленных машиной, будут способствовать развитию гуманитарных наук и рассвету художественной литературы. [2] Однако машина не является безучастным сборщиком воспоминаний. Не только работники, обслуживающие машину, — работники, правда, считают, что это они управляют машиной, а не наоборот, — «просят», «убеждают» людей рассказывать о себе, когда люди «сами не беспокоят» машину. [3] Но машина тоже «не просто записывает рассказ, она, как самый блистательный репортер, способна разговорить неподатливого собеседника». [4] Уже здесь, в момент поиска и получения воспоминаний, во всеобъемлющую картину прошлого вкрадываются неприметные на первый взгляд поправки, поскольку нарушение молчания, которое является одним из главнейших свойств прошлого, нарушает и самое прошлое. Вносить изменения в прошлое свойство не одной только машины, но вообще всякому исследователю, машина не может стать чаемым беспристрастным наблюдателем. В машину встроены «особые фильтр-системы», способные «сортировать и оценивать». [5] В первую очередь они заняты очисткой истины от вымысла. Машина понимает, что воспоминания могут «приукрашиваться воображением», и принимает это их свойство как данность. Возможно, машина принимает даже те воспоминания, которые целиком основаны на вымысле. Но она не принимает воспоминания, основанные на газетной информации, полагая, что эти воспоминания представляют собой только «набор общих мест», [6] хорошо известных и не требующих подтверждения. Машина, исключая эти воспоминания, создает картину прошлого, в котором отсутствует человек, построивший свою жизнь и, в любом случае, воспоминания о ней на общедоступной информации: «я был современником Гагарина!» «Я все помню, как сейчас. Я был современником великих строек! Я присутствовал… Я был…» [7] Машина предполагает, что такого рода воспоминания есть «пустышка», «банальность», поскольку в них отсутствует «личное, неповторимое, свежее». Машина отсеивает их как «мусор», [8] но не только в связи с их содержанием, она учитывает отношение человека к своей жизни. Она считает почему-то, что критическое отношение к своей жизни, делает воспоминания подлинными. Вот если бы человек смог «прозреть», хотя бы «к концу жизни», «убедиться, что думал не сам и чувствовал по шаблону, не дал людям ничего своего, а может быть, того хуже – мешал им, как устаревший параграф», [9] тогда машина могла бы принять его воспоминания. Но в этом случае она добавила к прошлому еще несколько искажающих его штрихов. В случае, если человек не согласится с этими искажениями, машина не сможет предоставить его воспоминаниям ни одной ячейки в своей бесконечной памяти. Машина работает над тем. чтобы впервые создать прошлое без молчаливого большинства.

Дмитрий Биленкин. Место в памяти: научно-фантастический рассказ. – Дмитрий Биленкин. Проверка на разумность: сборник научно-фантастических рассказов. Художник Г. Перкель. — Москва: Молодая гвардия, 1974 – 272 с. с ил. – (Библиотека советской фантастики).

[1] Страница 28-я.  

[2] Страница 28-я.

[3] Страница 28-я.

[4] Страница 31-я

[5] Страница 28-я.

[6] Страница 29-я.

[7] Страница 31-я.

[8] Страница 29-я.

[9] Страница 30-я.

Три программы

В ходе эксперимента по созданию нового человека, выяснилось, что на роль родительских программ для него претендовали три жизненные программы. Все они потерпели неудачу. Новый человек должен быть обеспечен программой, не имеющей аналогов в современном обществе. Это не означает, впрочем, что носители этих трех программ не попробуют наладить массовое воспроизводство самих себя. Самую яркую неудачу потерпела жизненная программа ученого человека, поскольку первые, опытные образцы нового человека были клонами руководителя эксперимента, но званию нового человека они нисколько не соответствовали, представляя собой обычных, как некоторым показалось, а на самом деле самых худших людей. Экспериментатор, который не пошел бы на поводу у традиционных представлений о роли ученого, который ставит наиболее рискованные опыты на самом себе, должен обратить внимание на вторую возможную жизненную программу, находившуюся все время подле него, а именно программу тайного сотрудника министерства дознаний, достигшего уже в каком-то смысле состояния «кибернетической машины», [1] подключенной к «мозгу повышенной скорости». [2] Мир устроен таким образом, что на каждого человека, мы можем смотреть только через оптику его недоброжелателей. Так и в этом случае. Вопреки оптике недоброжелателей, программа тайного сотрудник претендует быть программой нового человек вовсе не потому, что она наиболее формализована, а потому, что она ближе всего к эксперименту. Она находится едва ли не в самом центре событий. Предполагается, что новый человек в своем всемогуществе должен быть равен богу, и такой же должна быть его программа, но программа тайного сотрудника, столкнувшись с людьми даже не всемогущими, но могущественными, распадается: «одного гения заменяют десятками талантов – сойдет». [3] Но не сойдет для нового человека. Не годится для нового человека и программа «абстрактной всевозможности», [4] поскольку речь идет о реальном новом человеке. Программа абстрактной всевозможности основана на реальной возможности, которая не реализуется: «не нужно, не хочу, но могу!» «Могу!» [5] Программа абстрактной всевозможности не работает в реальности, требующей всегда одного решения, но осуществляется только в возможности, потенциально бесконечной. «Никаких реальностей, ибо каждая реальность осуществляет только одну возможность», [6] когда потенциально они доступны все. Человек не желает себя обеднять реализацией одной возможности, когда ему доступно все полностью. Надо сказать, что облик и этого человека, тоже проходит сквозь оптику недоброжелателей, затемняющей то простое обстоятельство, что возможности человек добывает в реальности. Однако новому человеку эта программа не подходит, поскольку новый человек должен будет не только мочь, но и желать. Не исключено, что это будет «в другие времена, в других странах, где» новый человек объявит другого «человека братом и другом», [7] а пока и результаты эксперимента, и полученные клоны, и совершенную автоматику, «надо уничтожить». [8] Надо. Только поздно, все уже знают, что новый человек возможен.

Сергей Снегов. Тридцать два обличья профессора Крена: памфлет-фантазия. – Сергей Снегов. Люди и призраки: сборник научно-фантастических произведений. Художник В. Ковалев. — Калининград: Калининградское книжное издательство, 1993. – 464 с.

[1] Страница 208-я.  

[2] Страница 208-я.

[3] Страница 238-я.

[4] Страница 239-я.

[5] Страница 222-я.

[6] Страница 223-я.

[7] Страница 244-я.

[8] Страница 244-я.

Призрак без прикрытия

Призраки защищаются человеческим представлением о реальности: допустить, что «человеку явился призрак», можно, но, «конечно, реально» этого «быть не могло». Призраки не помещаются в реальности. Человек, увидевший призраков, «обязан доложить врачу», а не, например, командиру об этом происшествии. «А что последует затем, нетрудно представить», хотя «призраки еще никогда никому не мерещились», [1] и, следовательно, последствия тоже никому не являлись. Но почему-то человеку кажется, что являлись, как будто в нем прописана эта связь между призраками и последствиями. Защита, которую используют призраки, может быть, однако, при определенных условиях снята. У человека, который увидел призрака, безукоризненная психика, иначе бы он никогда не оказался в составе экипажа звездолета. Электронный «диагност уверяет, что» человек здоров, и врач-человек «с этим сундуком согласен». [2] Человек, увидевший призраков, здоров – это первое. Все остальные члены экипажа обладают ровно такой же психикой, не способной сломаться ни при каких обстоятельствах. Возникшая в связи с призраком «гипотеза о сумасшедшем» [3] просуществовала совсем недолго. Общество, а это экипаж звездолета, которому через одного из его членов явился призрак, здорово во всех своих членах – это второе. Призрак является человеку в замкнутом пространстве звездолета, от него нельзя отстраниться, нельзя отложить объяснение с ним, нельзя переложить ответственность за отношения с ним на высшие инстанции. Призрак, пусть не реальная, но данность – это третье. Понятно, что при соблюдении этих условий призрак должен обрести реальность, и он действительно материализуется, ведь реальность человека материальна, но не целиком. Находившиеся на борту звездолета инопланетные организмы оказались способными «по приказу нервных клеток» [4] придавать своему телу какую угодно форму, включая форму инструментов в человеческом понимании слова. На Земле единство организмов поддерживается их формой: «земная эволюция расщепила единое биологическое вещество на тысячи, миллионы независимых, непревращаемых друг в друга форм». [5] Но единство инопланетных организмов держится на «приказе», на воле или, в самом общем виде, разуме. И этот разум значительно заметнее в телах, которые беспрестанно превращаются друг в друга, чем в телах, которые заданы раз и навсегда, ибо только разум может действовать «так быстро и так сознательно». [6] Хотя это кажется невозможным, но человек, который видит призраков, видит на самом деле разум как таковой и, следовательно, видит другую реальность. И эта реальность, если ей удается взглянуть на нашу реальность, минуя форму, а значит, минуя понятия добра и зла, которые связаны именно с формой, поскольку зло «вредит» ей, а добро «благоприятствует», [7] тоже видит разум: «умственные абстракции», «научные понятия» и, в общем, видит некоего демона. [8] Расчет на контакт двух реальностей основан на свойствах разума, которому «без понимания других» разумов «трудно уцелеть». [9] Разум проверяется демоном.      

Дмитрий Биленкин. Проверка на разумность: научно-фантастический рассказ. – Дмитрий Биленкин. Проверка на разумность: сборник научно-фантастических рассказов. Художник Г. Перкель. — Москва: Молодая гвардия, 1974 – 272 с. с ил. – (Библиотека советской фантастики).

[1] Страница 7-я.  

[2] Страница 9-я.

[3] Страница 14-я.

[4] Страница 18-я

[5] Страница 18-я.

[6] Страница 19-я.

[7] Страница 22-я.

[8] Страница 22-я.

[9] Страница 25-я.

Бесподобность

Неудача экспериментов по созданию – «выведению» — «нового человека – благородного, умного, доброго, талантливого», [1] – вызвана тем, что экспериментаторы, исходившие из возможности копировать человека и даже поставить его производство на конвейер, не знали, что копировать некого. Из этого не следует, что хороших людей не существует, они есть, но они отражаются во множестве сознаний других людей и в своем собственном, каждый раз приобретая своеобразные, несхожие с другими и часто гипертрофированные черты. Человек не отражается в зеркалах, но только в зыбкой воде, и сам он зыбок. Человек текуч, его можно уловить, но облик его будет верен для момента уловления и ни для какого другого более. Обличья одного и того же человека, которые удалось воплотить в проекте по материализации мысли, [1] возникавшие в сознании других людей, не только имели мало общего между собой, но материализовавшись, они сделались настоящими антагонистами. В ходе эксперимента был опровергнут известный предрассудок, согласно которому лучше всего о себе может судить только сам человек. Человек, во всяком случае мужчина, хотя часто и не замечает этого, видит себя двенадцатилетним мальчиком, который и есть душа, самая суть мужчины, но материализация этого мальчика приводит к появлению «дрянного существа», [2] заслуживающего одного лишь хорошего пинка. Надежда на то, чтобы «удвоить себя в энергичном молодом существе», со всеми своими «знаниями и способностями», со всем своим «жизненным опытом, но без груза» «сорока восьми лет», стать «двадцатилетним, юным и умудренным, с порывистой душой и рассудительным разумом», «совмещающим в себе все преимущества молодости и все достижения старости», [3] эта надежда не может сбыться. Человек не хранит в себе гармоничный облик. И его нельзя копировать. «Совершенная автоматика», равная как будто по своим возможностям Создателю, [4] здесь мало чему могла помочь, поскольку ее назначение состояла в том, чтобы «копировать только лучшее, умниц и красавиц, гениев разума и доброты», [5] но опять же, копировать. «Люди, великолепные, как боги», [6] не были Электронному Создателю по силам. Почти полсотни материализовавшихся обликов одного человека тоже не могли сравняться с человеком, частными копиями которого они были: объединенные, они не стали еще одним выдающимся ученым, но превратились в разбойничью шайку, за которой пришлось охотиться полиции. Нельзя и помыслить о том, чтобы объединить людей, оснащенных столь различными жизненными программами, если не хотеть полного разрушения общества. Упорное нежелание совершенной автоматики генерировать нового человека на основании данных, полученных с помощью отражения человека в различных сознаниях, говорит много об уме и осторожности машины. Новый человек, конечно, возникнет из мысли, — «в наш век материалистического безбожия это тоже кое-чего стоит», [7] – но, и того больше, новый человек не будет, — не сможет быть, — «человекоподобен». [8] Новый человек будет бесподобен.

Сергей Снегов. Тридцать два обличья профессора Крена: памфлет-фантазия. – Сергей Снегов. Люди и призраки: сборник научно-фантастических произведений. Художник В. Ковалев. — Калининград: Калининградское книжное издательство, 1993. – 464 с.

[1] Страница 243-я.  

[2] Страница 214-я.

[3] Страница 212-я.

[4] Страница 210-я.

[5] Страница 211-я.

[6] Страница 211-я.

[7] Страница 205-я.

[8] Страница 205-я.

Осторожная машина

Машина вначале очень осторожна: почти всегда дает, ничего не отбирает, а когда все-таки отбирает, то только у тех, кто занят самым простым и тяжелым трудом. Но и тогда, в любую минуту ожидая возмущения, она готова к уступкам, ценой даже собственной гибели, зная, что все равно будет создана снова. Она находит место «там, где ее не могут заменить люди, сколько бы их у вас под рукой ни было». [1] Но даже окрепшая машина старается не задевать всех людей сразу, задевает одних, а другим обещает неслыханные скорость, силу, богатство и военные победы. Люди, до которых машина еще не добралась, могут позволить себе с усмешкой смотреть на беспокойство тех, кого машина начинает замещать. Но однажды машина начинает теснить человека в целом, принимаясь за его человеческие свойства. «Коммуникаторы» [2] доводят «технику коммуникаций до такого совершенства, что в них» — в старых формах коммуникаций, основанных, например, на речи, отпадает «всякая нужда. Зачем, спрашивается, изощрятся в поиске выразительных эпитетов», если коммуникатор с «телепатической приставкой» может дать человеку «мысль во всей ее первозданной чистоте и свежести». [3] Коммуникаторы способны передать человеку чувство пребывания в любом месте планеты, [4] «обеспечить нуль-транспортировку любых материальных объектов через свернутое пространство», «понимать язык птиц и зверей», «устанавливать прямую и обратную связь с предками и потомками» и даже гарантировать «хорошие отношения в семье владельца» [5] этого коммуникатора. Только аварийное отключение системы «электронной телепатии» показывает, что человек лишился способности различать речь других людей, пусть на время. Все-таки речь встроена в человека надежно и почти равняется званию человека. Радость от ее возвращения, такой простой и привычной «способности произносить Слово родным, друзьям, сослуживцам, да и первому встречному», едва ли не равняется радости от обретения Слова вообще. [6] Речь спаслась благодаря тому, что люди каким-то чудом не утратили письменность. Письменная речь была для них подспорьем в минуту вынужденной немоты. Машина отступила, коммуникаторы были отставлены, но не все. Люди с нетерпением ожидали появления коммуникаторов, превращающих «дух в материю и обратно», [7] что вполне возможно грозит потерей и духа и материи. Но ведь и эту потерю можно будет заметить только тогда, когда коммуникатор сломается. Машина обещает стать более надежной, чем она была. Но власть над человеком ее уже не устраивает. Она хотела бы властвовать над планетой. И добивается этого. Правда, и тогда, управляя в свое удовольствие вращением, наклоном оси и самой орбитой планеты, она продолжает быть острожной, точнее, предусмотрительной, и позволяет некоторым людям «покинуть планету до катастрофы». [8] Где-то, на какой-то другой планете, машина должна возродиться.       

Георгий Шах. Если бы ее не уничтожили: научно-фантастическая повесть. – Георгий Шах. И деревья, как всадники: сборник научно-фантастических рассказов и повестей. Художник А. Катин. — Москва: Молодая гвардия, 1986. – 320 с., ил. — (Библиотека советской фантастики).

[1] Страница 83-я.  

Георгий Шах. Гибель Фаэтона: научно-фантастический рассказ. – Здесь же.

[2] Страница 176-я.

[3] Страница 177-я.

[4] Страница 176-я.

[5] Страница 177-я.

[6] Страница 182-я.

[7] Страница 178-я.

[8] Страница 191-я.

Новый автомат

Человек, так называемый «естественный человек», является автоматом, хотя это не всегда просто заметить, ведь «у каждого» человека своя «личная программа жизни», [1] созданная отцом и матерью, которые программированию особенно не обучались. «Люди исстари и доныне стремятся к чему-то, что называют удовлетворенностью, благоденствием, благопристойностью и прочими такими же» «сладенькими словечками». [2] Все эти свои стремления родители закладывают в своих детей. «Математическому выражению эти стремления не поддаются: крохотные дифференциалы непохожих влечений невозможно суммировать в едином интеграле». [3] Программы естественных людей не только сдерживают развитие человечества, но постоянно создают хаос: «вы стремитесь к одному, а я к другому». [4] А люди должны стремиться к одной жизненной цели – к тому, чтобы «во всем обгонять каждого своего соседа», [5] к тому, чтобы «быть всегда впереди своего окружения – соседей, знакомых, прохожих, короче, всех людей, о которых ты слышишь или на которых падает твой взгляд. Человек, запрограммированный подобной целью, способен на чудеса. Перед человечеством», если его составят по-новому запрограммированные люди, «открываются невообразимые возможности усовершенствования». «Грандиозное ускорение обретет общество, в котором каждый член его запрограммирован целью обставить своих соседей». [6] В отличие от программы «благоденствия» эту программу следует назвать программой «самообожания». [7] Ждать от отцов и матерей, что они вдруг перепрограммируют своих детей с «благоденствия» на «самообожание», не приходится. Но и терпеть весь этот хаос уже невозможно. В общество должны быть введены в облике, близком облику естественных людей, искусственные люди. Превосходя во всем естественных людей, они станут движителем общества, примеров для естественных людей, заставят их менять свою программу: «Люди под пятой автоматов – как это воодушевляет! Люди, подражающие автоматам, роботизирующие себя, бешено усовершенствующиеся люди – такова перспектива грядущего развития». «Начинается новая эра». [8] Новая эра уже началась. Люди начинают замечать, что их родители не отец с матерью, а какие-то «изготовители», которых уже нельзя назвать людьми, но только «существами», [9] — «живые автоматы», «самонастраивающиеся, саморегулирующиеся мыслящие автоматические системы». [10] Свое отличие от прежних людей перепрограммированные люди без труда замечают. Степень автоматизации и роботизации людей так высока, что сами они даже не могут сказать, люди они теперь или квазилюди, и вынуждены обращаться за ответом к машине: «если она объявит, что существо живое, то можете не сомневаться – полноценная жизнь. А если скажет, что механизм, то сколько не камуфлируйте под живое – все равно механизм!» [11] Все слова, которые используются теперь для описания человека — «механизм», «человек», «самообожание», «благоденствие», — являются только терминами программирования. Автомат обладает духовным совершенством, он способен, несмотря на «самообожание», рискнуть не только своей программой, но и биологическим носителем, на котором она установлена. Но способность к риску — это тоже часть его программы.         

Сергей Снегов. Формула человек: научно-фантастическая повесть. – Сергей Снегов. Люди и призраки: сборник научно-фантастических произведений. Художник В. Ковалев. — Калининград: Калининградское книжное издательство, 1993. – 464 с.

[1] Страница 73-я.  

[2] Страница 74-я.

[3] Страницы 74-я и 75-я.

[4] Страница 73-я.

[5] Страница 74-я.

[6] Страницы 75-я и 76-я.

[7] Страница 75-я.

[8] Страница 84-я.

[9] Страница 83-я.

[10] Страница 79-я.

[11] Страница 77-я.