Две книги

Первая книга — роман Михаила Гиголашвили «Захват Московии. Национал-лингвистический роман». Издательство Эксмо. Москва. 2012-й год. Куплен мною за 309 рублей в память о романе «Толмач» того же автора. На обложке сжатый интеллигентский кулак. Кулачок. Многообещающее «Grammatik macht frei» на пальцах. Немец в стихии русского языка — не знаю, насколько эту ситуацию можно считать новой. «Толмач» тоже описывал пограничную языковую ситуацию, осложнённую политическим вмешательством: немецкое государство, видите ли, обязалось дать приют людям, которых преследуют по религиозным, в первую очередь, мотивам, и одновременно, не давать приют тем, кто просто пребывает в бедности. Русские — тогда ещё почти советские — бедные доказывают немецкому правительству, что их преследуют по религиозным мотивам, хотя они просто бедны, создавая при этом, — ради своего потенциального благосостояния, — самый неприглядный образ своей Родины. Бедность, возможно, — это тоже результат преследования, но его человек не видит, а значит, не может оценить его как преследование. И немецкое правительство здесь — пас. Очернение Родины не вызвано при этом голым стяжательством: бедный описывает своё состояние через религиозное, этническое, политическое преследование, иначе он не может объяснить его. В «Захвате Московии», предполагаю, будет звучать этот же мотив, только русский язык будет богатой стороной, немец притворится религиозным — лингвистическим — беженцем, с последующим лишением его свободы за обман, как это часто случалось с персонажами «Толмача». Лозунг на обложке обязывает. В Набережных Челнах, где мне довелось недавно побывать, купил биографию царя Михаила Фёдоровича, написанную Вячеславом Козляковым из серии жзл — это вторая книга. За бесценок купил — за 209 рублей. Издательство «Молодая гвардия». 2010-й год. Некондиция — вот и уценили. Со всех сторон книгу осмотрел, уже почти прочитал, а не только пролистал — некондиции не нашёл. Человеку, ищущему разнообразия внутри единообразия, будет полезно знать, что в книжных магазинах, принадлежащих одной книжной сети, но находящихся в разных городах, отдают на волю уценке совершенно разные книги. Больше путешествуйте и увидите. На долю Михаила Фёдоровича досталось изживать последствия Смуты и европейской интервенции и их в значительной степени изжить — этим он интересен положительно. Отрицательный же интерес к нему состоит в том, что он правил тридцать два года, а требовать разнообразия — это свойство человеческой природы. Человеку нужна не демократия, например, как таковая, а разнообразие. Некоторым народам удаётся, конечно, выдерживать под властью одной королевы по пятьдесят-шестьдесят лет кряду — феномен, достойный душ, склонных к унификации и монотонности, но неприменимый к человеческим сообществам, знакомым с тонкой, насыщенной и дифференцированной духовной жизнью. Длительность правления Михаила Фёдоровича была реакцией на Смуту — в этом её благо, но с Алексеем Михайловичем, его наследником, вышел перебор — ещё тридцать один год. Тут вольная душа о Петре Великом и возмечтала, лишь бы как-нибудь развлечься. А то лучше — набрала бы старописьменных книг, да и стала бы читать, читать и читать. Очнулась — опять государи меняются каждые полгода.

Comments are closed.