За истиной

Нефтедобывающая страна, нефтедобывающий регион, славный кроме этого ещё своей нефтеперерабатывающей промышленностью, брендовая автозаправочная станция и я, ваш покорный слуга. Вчера, то есть 27 марта 2012 года. Регион славен ещё — сообщаю для ориентации в пространстве — своими писателями, поэтами, театрами и бог знает ещё чем. Кончается бензин в бензобаке моего автомобиля. Что делать? Разумный человек должен был подумать, как поступать в этой ситуации, — ведь ситуация, если присмотреться, экзистенциальная, — но я думать не стал. Хотя, если я, например, заправил бы свой автомобиль некачественным топливом, и при обгоне, если бы мне довелось его совершить, автомобиль вдруг утратил бы свою, предписанную ему резвость, то во весь свой рост передо мной встал бы вопрос жизни и смерти, не так ли? И топливо оказалось некачественным. Обгонять, к счастью, мне никого не пришлось, кроме пешеходов. Зато у меня появилось лишних семь часов, чтобы поразмыслить о соотношении видимого и сущего: казалось бы, бренд! Имя владельца помещено прессой в положительный контекст. При одной мысли, что завтрак этого человека может стоить месячного бюджета детского дома, покрываюсь мурашками уважения. Хотя, с другой стороны, брендом могут пользоваться злоумышленники. Хотя, с ещё одной стороны, владелец бренда должен бы за злоумышленниками присматривать. Кто будет присматривать за владельцем бренда? Почему не полиция? Но полиция — тоже бренд, и здесь проблема видимого и сущего стоит так же остро, как и в нефтяной промышленности. К примеру. Страна, в которой полиция играет далеко не последнюю роль, регион, в котором полиция играет далеко не последнюю роль, дорога, на которой полиция играет далеко не последнюю роль и я, ваш покорный слуга. Регион славен не только полицией, но и горами, хоккеем, кумысом и той же нефтью. Автомобиль ещё довольно резов. Навстречу мне — навстречу! — едет автомобиль, украшенный полицейской символикой, в котором находятся два человека, украшенные полицейской символикой, в том числе, полицейским жезлом. Автомобиль останавливается на обочине, из него поспешно выходит человек и бежит мне наперерез. Я нарушил правила дорожного движения! В какой части? Вон там, — где-то там, в той стороне, в этой стране, — мы как раз ехали перед вами и видели, как вы это сделали в условиях ограниченной видимости. Я этого не делал. Точно нет? Точно. А вот этот грузовик, проходящий сейчас мимо нас, разве не вы обогнали? Не я. Нет? Вы уверены? Уверен. Хорошо, тогда я выпишу вам штраф за нечитаемые номера. Но метель! Что ж, что метель… Хотя, пусть будут нечитаемые номера, чем условия ограниченной видимости. Подпишите. Подписываю, но… копию документа не получаю на руки! Получаю квитанцию, согласно которой я должен произвести оплату на счёт местной полиции от имени одной местной жительницы не понятно за что. Сумма не указана. Вот, спрашивал я себя спустя два дня, пытаясь разогнать автомобиль до тридцати километров в час, это на самом деле была полиция или просто кто-то использовал её бренд? Кто присмотрит за владельцем этого бренда? В середине путешествия слушал проповедь православного священника. Священники единственные, кто говорит правду — умрём, предстанем перед Господом, а бренды спадут. Съездил, значит, за истиной через поддельную полицию и поддельный бензин.

Comments are closed.