Несколько слов напоследок

У книг Дмитрия Правдина «Записки из тунисской тюрьмы» и Марии Арбатовой и Шумит Датта Гупты «Испытание смертью, или Железный филателист» есть много общего, включая год издания — 2012-й, — издательство — «Астрель» — и город, в котором они были изданы, — Москва. Но у них есть и одно существенное отличие друг от друга, которое разводит их по разным, отстоящим на большое расстояние, книжным полкам — это способность протагонистов к развитию: Дмитрий Правдин в течение книги стремительно меняется, А.М.Козлов — главный герой книги Марии Арбатовой и Шумит Датта Гупты — нет. А.М.Козлов — это крепкий или, точнее, железный орешек. Напряжение, которое испытывает читатель в связи с его историей, вызвано тем, что он сопереживает его стойкости или, как он сам называет это свойство своего характера, его упрямству. Сможет ли южно-африканская контрразведка привести орешек в движение — расколоть его или хотя бы поцарапать? Не смогла — да, были проведены манипуляции с именами, вместо немецко-итальянского продавца химчисток Отто Шмидта перед читателем предстал советский разведчик А.М.Козлов. Вместо одного имени — другое. Вот и всё. Достижение буров было настолько незначительным, что впоследствии А.М.Козлов даже занялся своей работой снова и пробыл на ней едва ли не десятилетие — невиданное дело, как сказано в книге, чтобы разоблачённый нелегал вернулся в профессию. Значит, плохо разоблачили. Выстоять для него означало не измениться. Железный орешек остался цел и невредим. Обращение к детству и юности героя ничего в нём не меняет — он, оказывается, всегда был упрям и физически силён, с рождения был способен к языкам, обладал отличной памятью и наблюдательностью. Ничто из перечисленного к герою в течение книги не добавилось и не убавилось. Не то Дмитрий Правдин, или Евгений Иванов, как называют его в книге. Выстоять для него означало как раз измениться и чем скорее, тем лучше. Удовольствие читателя состоит здесь в том, чтобы наблюдать за эволюцией героя и ждать новых, ещё более серьёзных изменений в нём. В случае А.М.Козлова, однако, так и в случае Дмитрия Правдина, ожидания читателя будут обмануты — с А.М.Козлова всё-таки снимут одно имя, а Дмитрий Правдин так и не превратится в какого-нибудь всечеловека, которого читателю хотелось бы в конце концов увидеть. Хотя овации сокамерников на прощание он получил. Что-то похожее на овации — то есть удивление со-узников и даже палачей — пережил так же А.М.Козлов. Мир, окружавший Дмитрия Правдина, откликнулся на происходящие в нём изменения, и показал ему свои тайные сокровища, о которых никто и помыслить не мог. Мир вокруг А.М.Козлова статичен — разведчику всё о нём известно. Иногда он играет в незнание, но это только игра. Задание, которое он выполнял, было связано с поиском доказательств известного — то есть улик — и он эти доказательства нашёл. Сказанное, правда, опять возвращает читателя к поразительному сходству этих книг и этих героев: обрести, оставаясь статичным, или обрести, находясь в движении? Всё равно.

Comments are closed.