Звёздно-полосатые паруса

История Дмитрия Правдина, он же Евгений Иванов, рассказанная им в книге «Записки из арабской тюрьмы», взятая вместе с историей Алексея Михайловича Козлова, он же Отто Шмидт, рассказанной в книге Марии Арбатовой и Шумит Датта Гупты «Испытание смертью, или Железный филателист», приобретает характер архетипический. Виной тому множество совпадений между этими книгами: русский в африканской тюрьме — вот архетип. Представители высокоразвитых цивилизаций — советско-русской и российско-русской, — высокообразованные люди — врач-хирург и разведчик-нелегал, — оказываются на самом дне человечества среди насилия, голода, скудоумия и болезней. А.М.Козлова выводили на казнь — ставили на скамейку для приговорённых к повешению, одевали на шею петлю. Дмитрий Правдин десять минут прожил с приставленной к горлу бритвой — по незнанию своему наступил ногой на коврик молящегося ваххабита — прервал разговор того с Богом. Святотатец! А.М.Козлов прожил в полной изоляции от Родины два года. Изоляция Дмитрия Правдина была несравнимо более мягкой, но писем от родных он тоже не получал, родной речи почти не слышал. Тем не менее, оба рассчитывали на поддержку со стороны своих государств. Вера А.М.Козлова в государство была более чем обоснованной — он верил и знал, его так учили, что вытащат, — за ним стояла мощная профессиональная корпорация, которая частью этим и занималась — вытаскивала. Вера же Дмитрия Правдина была осколком от телевизионного или кинематографического мифа — за американцами присылают авианосцы, значит, и за нами должны. Почему за нами-то должны? Однажды он прямо говорит об этом русскому консулу — если бы он, Дмитрий Правдин, был американцем, то здесь, в порту Сусса уже стояли бы американские военные корабли и поводили бы хоботами своих орудий, угрожая стереть Тунис в порошок. В течение нескольких месяцев консул даже не посещал Дмитрия Правдина — какие уж там орудия. Дмитрий Правдин связывает своё избавление из тюрьмы не со своим государством, а с американским. Речь не об осмысленном требовании, а о невысказанных надеждах, которые, кстати, стали уже симптомом не частного, а состояния русского народа вообще: русские на каких-то — пока на каких-то — уровнях сознания с американской империей примирились. Эта примиренность используется, например, тогда, когда империя утверждает, что русским было бы хуже, если бы империя не вела тех или других войн возле их границ. Русские на это: да, согласны. Но для этих войн необходимо транспортировать имперские военные грузы через вашу территорию. Русские: да, это логично. Но тогда понятно, что для этого нужны логистические центры, где имперцы могли бы передохнуть. Русские: да, конечно, отдыхать необходимо. Но для этого необходимо… И так до полного подчинения. Отчасти это случай А.М. Козлова, он же Отто Шмидт. Немецкий консул посетил его в южно-африканской тюрьме тоже спустя несколько месяцев после ареста. Отто Шмидт, конечно, высказал консулу обиды, но формально, почти для смеха, потому что спасение он ждал не от него, а от советской разведки. Дмитрий Правдин упрекает нерадивого русского консула не формально, а серьёзно, но мечтает тоже совсем о другом — об американском авианосце.

Comments are closed.