Песни пушкинско-ларинских крестьян

Русский турист сидит в тунисском кпз, а полицейские стучат в барабаны, дуют в дудки и поют песни. Дмитрий Правдин. Записки из арабской тюрьмы. Москва. Издательство «Астрель». 2012-й год. Когда поют тунисские полицейские, задержанные плохо спят. Песни полицейских Дмитрий Правдин описывает как пытку: «…среди ночи они снова стали лупить в барабаны и петь. Вот тогда я впервые услышал зокру! Зокра — такая арабская дудка. Вы слышали когда-нибудь, как куском пенопласта трут по оконному стеклу? [Как такое можно услышать — среди людей, всё-таки, живём!] Вот примерно так звучит зокра. Примерно! На самом деле она звучит во сто крат гнусавее и изощрённей. Когда слышишь зокру, то кажется, что издаваемые ею звуки входят в уши и разрушают мозг до самого мозжечка! Нормальному человеку (европейцу) больше пяти минут не выдержать! А зокра вкупе с тремя барабанами — это и раскалённый штырь в голову, и расплавленный свинец в мозг — одномоментно! …а если это исполнение сдобрено полдюжиной гнусавых голосов, которые нараспев невпопад повторяют два-три слова на протяжении двух-трёх часов, тогда не исключается и полное разрушение серого вещества». Страница 53-я. Полицейские, помимо того, что просто избивают задержанных какими-то пластиковыми шлангами, устраивают для них концерт. У Дмитрия Правдина, однако, нет опыта других пыток, ему не с чем сравнить зокру, возможно, зокра — не пытка. Кроме того, его опыт не идёт ни в какое сравнение с южно-африканским тюремным опытом А.М. Козлова, как он описан в книге Марии Арбатовой и Шумит Датта Гупты «Испытание смертью, или Железный фмлателист», которого избивали, держали в неосвещённых камерах, угрожали смертью, в назидание показывали казнь других заключённых, вообще держали в блоке для смертников, морили голодом и, — если речь идёт о звуковых пытках, — круглосуточно и месяцами мучили голосом женщины, кричавшей от боли. Не исключено так же, что фольклорное пение — это форма контроля за деятельностью полиции: пока поют — ничего плохого не делают. Вроде случая ларинских девушек из романа А.С.Пушкина «Евгений Онегин» — они должны были петь во время сбора ягод. Поют — значит, не едят. Читатель поэтому — в силу литературной традиции — держится именно функции контроля, преобладающей, по-видимому, в полицейском пении, хотя опыта пыток — если не считать звуковой уличной рекламы — у него тоже нет. «Пытка зокрой длилась до утра, лишь привод новой очередной партии заключённых спас меня от неминуемого помешательства», — пишет Дмитрий Правдин на странице 53-й. Полицейские отвлеклись от пения и взялись за пластиковые шланги. Впоследствии ему показывали настоящую пыточную, полную специального оборудования. Жаль, он не успел увидеть, где оно было произведено. Его наручники были сделаны в Англии. «Во, уроды! — негодует руси на тунисцев. — Даже наручников своих не имеют, а сажать — сажают». Страница 68-я. И верно, только высокий ум и, добавим от себя, строгая нравственность могут оправдать пытки, убийства и производство наручников. Тунисцы, как ясно из книги, ни первым, ни вторым не обладали, и, следовательно, задерживать русского туриста права не имели. Получите революцию!

Comments are closed.