Воле Шойинка промахнулся

Воле Шойинка полемизирует с негрофилами, которые, если судить по его роману «Интерпретаторы», в начале-середине шестидесятых годов прошлого века вошли в Нигерии в силу. Негрофилы предлагали африканцам поменять шило на мыло — белый расизм на чёрный, империализм на национализм, — а Воле Шойинке это было не по душе. (Примечание: если я что-то здесь и додумываю, то делаю это в согласии с русской традицией, которая твердит, что «истина в России носит фантастический характер» (Ф.М.Достоевский — Ю.В.Мамлеев)). Отсюда использование писателем жёстких средств полемики от высмеивания оппонентов до обращения к истокам явлений с пропуском середины их эволюции. Секони, один из персонажей романа, он же инженер, построивший неработающую электростанцию за государственный счёт, он же пациент психиатрической клиники, он же шейх, совершавший хадж в Мекку, и оказавшийся в Иерусалиме, где плакал и целовал камни старого города, он же ваятель, создавший «Борца», который попал в средостенье общественных противоречий, вызвав фурор среди университетских преподавателей. Воле Шойинка обращается к истокам этого произведения, чтобы хоть как-то осадить пыл её почитателей. Прообразом Борца, по его словам, был охранник ресторана «Майоми» в Лагосе по имени Окондже. Однажды главные герои романа засиделись в этом ресторане. На однозначные сигналы, подаваемые официантами, они не отвечали. Более того, когда один из самых нахальных официантов проходил мимо столика, Эгбо, наследник вождя племени контрабандистов и пиратов, поставил ему подножку. Официант, к счастью для мировой культуры, рухнул. Но тут пришёл Окондже и забросил ещё одного персонажа, ни в чём не повинного университетского преподавателя экономики, под стол. Живописец Кола в свою очередь загнал охранника в угол, размахивая бутылкой и пытаясь удержать его там до приезда полиции. Надежды на это не было. Но вдруг неколебимый Окондже рухнул: преподаватель экономики не теряя времени под столом, связал петлю из пеньковой верёвки, улучил момент и поймал в неё охранника. В нигерийских ресторанах под столами хранится пеньковая верёвка как раз для таких случаев, да. «…они молчаливо и энергично стали вязать его. Конец верёвки прошёл под рукой вышибалы и, сдавив ему горло, вышел за спину. Другой конец прошёл у него под коленями и прижал его ноги к груди. …напряжённые мускулы его скрылись под податливой кожей, и изумлённый Секони неторопливо изучал поразительную метаморфозу. …в Секони недоверие сменилось возбуждением, восторгом, опасением и наконец перешло в успокоительную немоту». Страницы 201-я и 202-я. Воле Шойинка. Интерпретаторы. В книге «Избранное». Москва. Радуга. 1987-й год. Перевод А. Сергеева. Серия «Мастера современной прозы». Секони много лет «…хранил увиденное в себе, пока силы его не прорвались наружу в мучительном и гармоничном произведении искусства». Страница 202-я. А потом его сбил грузовик. Чего добился Воле Шойинка? Прямо противоположного тому, чего добивался. Так и хочется взглянуть на этого африканского «Лаокоона» — ресторанного вышибалу, связанного верёвкой в позе зародыша. На цивилизацию, которой не дали родиться.

Comments are closed.