Суахили-кикуйю-русский словарь

Житейские ситуации, возникавшие в Кении после колониализма, сродни житейским ситуациям, возникавшим в России после коммунизма. Видно, что Кения 60-х годов и Россия 90-х прошлого века, имея разную предысторию, направлялись в сторону одного общественного состояния. Кенийцы называли это состояние Ухуру, то есть Свобода. Русские, за исключением отпетых романтиков, в силу своего опыта и склонности к иронии, на такое название никогда бы не отважились, в лучшем случае — Освобождение, то есть процесс обретения Свободы, или даже — Время Либеральных Реформ. То есть, никогда «состояние», но всегда — «движение». Так оно вернее и по существу, и за руку никто не поймает. Или, другими словами, между житейским русским и житейским кенийским существуют, конечно, различия и немалые, но мы говорим о сходстве. Кенийская ситуация описана в рассказах, следующих за романом «Пшеничное зерно» Нгуги ва Тхионго в его «Избранном» 1977-го года. Москва. Прогресс. Серия «Мастера современной прозы». Персонажи рассказов общаются на английском, на суахили и языке кикуйю. Но русские реалии откликаются, прежде всего, на те реалии кенийские, которые описываются африканскими языками. Например, вабенц — «тот, кто имеет бенц». Рассказ «Новоиспечённый вабенц» в переводе Г. Головнёва говорит о менеджере отдела сбыта нефтяной компании, владельце 220-го «мерседес-бенца». Его судьба была печальной — он проворовался, попал в тюрьму, над ним потешались соплеменники, от него отвернулись близкие, но это не важно, — важно, что существовал слой людей, место которого в общественном сознании определялось через владение автомобилем. В глазах бедняков автомобиль был не символом богатства, не результатом богатства, а источником богатства. Кажется, будь у человека «мерседес-бенц» — и всё бы у него было. Герой рассказа «Похороны «Мерседеса» — перевод М.Курбатовой — как раз был такой мечтатель. Он умер от кукурузного самогона — от чанги, — отсюда, наверное, происходит мультипликационная чунга-чанга — то ли от тростникового — от кируру, прямо во время предвыборной компании. Свобода рука об руку шла с производством контрафактного спирта. Кандидаты в депутаты сделали его похороны предметом соперничества и в конце концов похоронили его в гробу, который был точной копией чёрного «мерседес-бенц 660 С». Люди, правда, при это почувствовали, что «…что-то получилось не так. Это было похоже на замысловатую шутку, которая дала осечку». Они начали раньше времени расходиться, «…точно не желая участвовать в этом неприличии». Страница 278-я. Но неприличие, возможно, возникло не вокруг покойного, а вокруг гроба. Что-то не так получилось с символом, а не с человеком. К тому же, гроб выполненный в виде гостиницы «Хилтон», где покойный некоторое время служил швейцаром, почему-то одобрение толпы получил. «Хилтон» был принят, «мерседес» отвергнут, однако похороны состоялись именно в гробе-«мерседесе», унижающем символическое достоинство, но кандидат, предложивший его, победил на выборах. Загадочные кенийские вананчи. Граждане, то есть.

Comments are closed.