Ад: ребрендинг

Русские люди перестали говорить о свободе и начали говорить о честности, но не в значении «открытость, откровенность», что выглядело бы не так символично, сколько в значении «справедливость». Правильно, надо говорить или о первом, или о втором, потому что справедливость прямо противоречит свободе. Принять это известие нелегко, но, кажется, эпоха свободы закончилась и началась эпоха справедливости. Русский человек, при этом, сам по себе очевидно свободен, свобода — один из его признаков, но говорить о ней он больше не хочет. И слышать о ней не может. Он предпочитает теперь говорить о честности. Честность как раз не признак русского человека, однако это им самим чаемое свойство. Как могла произойти такая перемена? Обратимся к лучшим свидетелям — к поэтам. Точнее, к стихам Юнны Мориц из книги «По закону — привет почтальону». Хотя назвать книгу надо было так, как назван первый её раздел — «Чистая лирика сопротивления». Москва. Издательство «Время». 2008-й год. За каждой остановкой в стихотворении «Гранёные стаканчики трамвая» угадывается перемена в жизни поэта. И перемена исторических эпох: «Мы едем дальше, здесь сойдут кавычки, / Соскочит мода здесь недолговечная, / Войдёт свобода, и сопрёт вещички, / Но эта остановка не конечная». Страница 54-я. Свобода! То, что за остановкой свободы, последует ещё одна, было понятно и в 2008-м году, но только сейчас стало ясно, что это будет остановка честности. Но мы ищем не пророчеств, а свидетельств. Свидетельство о свободе: свобода — вор. Далее и более того, свобода — насилие: «Насилье наглое и наглое бессилье. / Такое бешенство укушенных свободой. / Свободой бешеной кого не укусили, / Тем повезло…» Страница 194-я. И свобода — это ложь. «Одна война сменить другую, / Одна чума сменить другую / Спешат, меняя имена, — / Теперь войну зовут подарком / Свобод, которые придуркам / даёт напавшая страна». Страница 184-я. Пример, показывающий как раз, что свобода и честность (или справедливость) — понятия противоположные. Есть, конечно, момент какого-то воображаемого примирения: «В этом жестоком транспорте, где никто не уступит место / Ни старику, ни старухе, ни безногому инвалиду, / Ни беременной жизни, чья плоть вздыхает как тесто, — / На обиженных возят воду, и глупо копить обиду. …да живите сто лет и здравствуйте, / Но я — пешком, я — по воздуху, жить я люблю красиво!» Страница 123-я. Из трамвая выйдешь, из страны уедешь, но планету не остановишь для посадки-высадки её пассажиров — верно? Юнна Мориц пишет с полным пониманием своего свидетельства: «Мы обнищали и пишем стихи на коленке. / Ждут вымирания нашего — прямо торопят, / Чтобы никто не напомнил, / Как всё это было…» Страница 45-я. Хотя вот, пришло время напомнить, но зачем? Понятно ведь, что и теперь «…такой навяжут путь, такую благодать, / что ты уже ничем не будешь обладать, / с навязчивой улыбкой идиота / пытаясь переплыть навязчивость болота, / навязанную жижу дней, людей / с мозгами, полными навязчивых идей». Страница 188-я. Да, без пророчеств поэтов не бывает. И всё это будет называться эпохой честности, ибо: «Нет человечества другого, / Чем то, которое готово / переназвать свой личный ад». Страница 184-я. Кем вы, кстати, работали в аду свободы? Глаз не отводить. Отвечать честно.

Comments are closed.