Равняйся на гринго, товарищ!

Нелюбовь латиноамериканцев к своим северным соседям потрясает. Казалось бы, великая демократия, только и пекущаяся о развитии народов, о свободе и о прочих благах, непрерывно списывающая долги и дающая добрые советы, всегда готовая придти на помощь в трудную минуту, а в ответ — стойкая, ничем не мотивированная неприязнь. Сужу по художественным произведениям. Вот Луис Сепульведа в своём романе «Старик, который читал любовные романы» ни одного раза не поместил американцев в положительный контекст, а я уже на странице 82-й. Казалось бы, на восьми десятках страниц можно было, хотя бы раз, упомянуть, например, пепси-колу, или «виндоус», или Чарльза Буковски, или «форд», или высадку на Луне, или Джексона Поллока, или Горди Хоу, или… да мало ли хорошего сделала Америка для человечества. Но нет! «…он не упускал возможности хорошенько обматерить и гринго, которые порой забирались в эти глухие уголки страны с нефтяных месторождений у побережья». Страница 11-12-я. Нефтегринго. На странице 20-й объявляется мёртвый гринго, который оказывается браконьером — убийцей котят ягуара, за что и поплатился. «…помочился на этого гринго не кот, а кошка…» Страница 35-я. «Какая же сволочь этот гринго!» Страница 40-я. Аура гринго: смерть, насилие, беззаконие, непечатная лексика, кошачья моча. И при этом гринго ещё и улыбаются, работают, что-то такое сочиняют и на чистом глазу утверждают, что они лучшие. Уважаю. Если бы всю кипящую непрязнь, которая выливается на гринго, например, за день, обрушить на какой-нибудь другой народ, к примеру, на французов, но за год, — это пример, а не, упаси господи, пожелание, — то французы растворятся. И ни что им не поможет — ни их великая литература, ни искусство, ни язык. А гринго, вот они — летят на геликоптере, сейчас будут насиловать маленьких иракских девочек, как будто нет ни Сепульведы, ни Фуэнтеса, ни Неруды. Хороший пример для нас: не хаять, а учиться у лучших стойкости, упорству и наглости. Вперёд!

Comments are closed.