Где находится История маленьких наций?

Милан Кундера пишет на странице 53-й книги эссе «Занавес»: «…в Европе, с одной стороны, существуют крупные страны, а с другой — маленькие; есть нации, которые обосновались в залах для переговоров, и те, которые всю ночь ожидают в прихожей». Издательская группа «Азбука-классика». Спб. 2010-й год. Перевод Аллы Смирновой. Образы залов-прихожих вызваны воспоминанием о знаменитом мюнхенском сговоре, когда чешских дипломатов заставили целую ночь томиться в ожидании, покуда союзники предавали их. Определение маленькой нации даётся в сравнении с большой: «…маленькие нации от больших отличает не количественный критерий величины народонаселения; это нечто гораздо более серьёзное: их существование не является чем-то самим собой разумеющимся, это всегда проблема, пари, риск; они всегда занимают оборонительную позицию по отношению к Истории, этой силе, которая обходит их стороной, не принимает их во внимание и даже не замечает». Страницы 53-я и 54-я. Дайте же примеры маленькой нации! Поляки, — говорит Милан Кундера. Действительно, количественный критерий к полякам не применим — по своей численности они находятся на уровне больших наций. Действительно, их существование всегда «проблема, пари, риск» — это верно. Как и всякой другой нации. Но что значит «занимать оборонительную позицию по отношению к Истории»? Где История находится, раз речь зашла о позиции? Если смотреть из России, то позиция поляков не всегда была оборонительной, а иногда вполне исторической, и если смотреть на них с юга, с севера или с запада — то тоже. «Поляков в количественном отношении столько же, сколько испанцев. Но Испания — это старая держава, существованию которой никогда ничего не угрожало, в то время как поляков История научила, каково это — не существовать. Лишённые своего государства они более века жили в коридоре смерти». Страница 54-я. Испанские королевства в течение почти пяти столетий вели борьбу с маврами — это не пари и не риск? Что тогда проблема? Испанская нация — это многие народы, в отличие от поляков, которые сегодня именно поляки и никто больше — не украинцы, не евреи, не литовцы, не немцы. Маленькая нация из поляков не получается. Но Милан Кундера не сдаётся. Он приводит литературные или, точнее, книгоиздательские примеры, когда Витольд Гомбрович должен был «ждать пятнадцать лет», чтобы французский издатель его книгу «прочёл и отверг французский издатель. И понадобилось ещё много лет, прежде чем французы смогли отыскать эту книгу в своих книжных магазинах». Страница 56-я. Милан Кундера, кроме того, воображает мифического Франца Кафку, который бы писал по-чешски, и восклицает: «…никто не знал бы Кафку сегодня; если бы он был чехом». Страница 56-я. И виноваты в этом были бы не чехи — просто среди них не нашлись бы достаточно влиятельные люди, которые познакомили бы мир с его произведениями. Мюнхенский сговор — француз, англичанин и немец, — французский издатель, французский читатель, читающий и мыслящий мир — тоже, наверное, не острова в южной части Тихого океана — среди них находится История чехов и поляков. Поэтому Милан Кундера пишет по-французски. Дайте же ему Нобелевскую премию. Дайте чехам щепотку истории.

Comments are closed.