Голодные видения

Виталий Сёмин в книге «Нагрудный знак «Ost» рассказывал о том, как во время войны немецкие рабочие ели в присутствии голодных русских подростков, но никогда едой не делились с ними, со своими, можно сказать, товарищами по классу. Теперь я читаю книгу Герты Мюллер «Качели дыхания» о трансильванских саксах, выданных румынами русскому правительству в качестве невольников, и со страхом жду, когда же Герта Мюллер запараллелит немецкие обеды на глазах у голодных русских детей какими-нибудь равными по жестокости историями. Похожего, к счастью, пока не происходит, хотя немцы уже голодают. Правда, в их голоде есть странные обертоны. Большую часть дороги из Румынии до лагеря будущие лагерники пили. Когда румыны бросили им в вагон сушёную козу — они её спалили в печке. Когда румыны бросили им козу во второй раз — они поняли, что это пища, но сожгли и её. Коза хорошо горела. Странно, что немцы, живущие среди румын не знали об их пищевых предпочтениях. Странно и то, что за дни и дни пути они не проголодались настолько, чтобы посчитать сушёную козу пищей. «…когда у нас умерли от голода первые трое, я точно знал и кто именно, и очерёдность их смерти». Страница 92-я. Рассказчик их перечисляет, но называет совсем другие причины смерти: «…раздавленная между двумя вагонами …засыпанная в цементной банке …захлебнувшаяся в известковой яме …отравился синеугольным шнапсом». Страница 92-я. Герта Мюллер. Качели дыхания. Издательство «Амфора». Санкт-Петербург. Перевод М. Белорусца. Голод, конечно, сыграл свою роль в их судьбе. Русские подростки отмщены? Не знаю. Все эти погибшие, скорее всего, были сердобольными немецкими бабами и мужиками — погибшими ни за что. Не они мучили подростков Виталия Сёмина. Рассказчик романа говорит о том, как побирался по ближайшим к лагерю деревням — его кормили то картофельным супом, то за просто так одаривали носовым платком. Когда он с русским шофёром воровал кирпич на кирпичном заводе, то получал право есть вишню в его саду. Хотя вряд ли только за вишню он наносил урон советскому хозяйству. Рассказывая о разгрузке машин с углем, он говорит, что один бросок лопатой равнялся одному грамму хлеба. Чтобы разгрузить полуторку надо махнуть лопатой минимум тысячу раз — это килограмм хлеба. А он работал каждый день и упоение, которое он испытывал от работы, говорит о том, что его питание было достаточным. Есть ещё один немаловажный момент — рассказчик романа постоянно находит среди должных быть истощёнными послевоенных русских, а так же среди немецких пленниц людей толстозадых. Его ревность к размерам чужих бёдер и ягодиц не объясняется только голодом, но, в первую очередь, его гомосексуальностью — рассказчик романа — гомосексуалист, — однако его пристрастный взгляд позволяет увидеть картину жизни под новым углом: не все были голодны. А если и были, то не только немцы.

Comments are closed.