Понабрали

Когда немцы забирали в рабство русских, они отбирали среди них лучших, здоровых молодых людей, а когда им самим пришлось отдаваться в рабство, то из себя они выделяли лишь больных, старых, да немощных. Могу предположить, что к январю 1945-го года, когда начинается действие романа Герты Мюллер «Качели дыхания», среди немцев здоровых уже не осталось, но это предположение не соответствует расхожим представлениям о том, как немцы русских перебили, сами остались целы, а войну проиграли. Главный герой романа, — у которого есть, между прочим, реальный прообраз — семнадцатилетний румыно-немецкий поэт Леопольд Ауберг, рассказывает о тех, с кем ему пришлось провести пять лет на русской каторге. Он упоминает, например, «глухую Митци» или некую Катарину Зайдель, которая «…была слабоумная и все пять лет не понимала, где находится». Страница 43-я в романе Герты Мюллер «Качели дыхания». Издательство «Амфора». 2011-й год. Санкт-Петербург. Перевод М. Белорусца. Не похоже, что несчастная Катарина была единственной больной в этом лагере. Немецкие алкоголики умирали здесь от «…синеугольного шнапса». Страница 43-я. Румынские и русские полицейские — «русские полицейские» — это словосочетание из романа Герты Мюллер — по-видимому, в случае невыполнения плана по рабству хватали первых попавшихся под руку привокзальных женщин: «…мы все — немцы, и забрали нас из дому. Всех, кроме Корины Марку, которая явилась в лагерь с завитыми локонами, в меховом манто, лакированных туфлях и брошью в виде кошки на бархатном платье. Ночью на вокзале …её, румынку, схватили солдаты, конвоировавшие наш состав, и втолкнули в телячий вагон. Нужно было, наверное, прикрыть ею прореху — включить в список вместо кого-то, умершего по дороге». Страница 43-я. Оставляем домыслы о списке и замещении умерших на совести рассказчика, но оставляем главное — она не была работница. Она погибла. Вопиющий случай произошёл с неким Давидом Ломмером, евреем. Он и «…знать не знал, почему его внесли в русские списки как немца». Страница 43-я. Человек потерял семью во время холокоста, бродяжничал, а румыны отправили его на русскую каторгу. Как бродягу, по-видимому. За Ломмера, правда, заступились люди в каракулевых шапках — увезли его из лагеря. А ведь другие погибали ни за что. Например, некий капо Притулич в лагере сделался боссом, но в лагерь он попал вовсе не из-за большого ума. Рассказчик называет его глупцом. Главный герой-рассказчик романа тоже пример: семнадцать лет, безотцовщина, поэт, гомосексуалист — лагерь. Существовали, по-видимому, механизмы, чтобы выдавливать таких как он из общества. Он был даже рад отправиться в лагерь, потому что видел как обходятся с такими как он на его родине, но быстро понял, что попался. Глава, в которой он описывает своих солагерников, называется «Сомнительная публика»: проститутки, алкоголики, подростки, больные, старики и, возможно, уголовные преступники. Вывод: или румынские полицейские и немецкие общины всучили русским худших работников из возможных — тогда они молодцы, или порабощать среди немцев было некого — тогда и сказать нечего.

Comments are closed.