Как дед шутил

Раз-другой в жизни мне посчастливилось видеть мигалки на правительственных машинах, но, я не уверен в этом до конца, — возможно, мне их по телевизору показывали. Я видел мигалки милицейских, медицинских, пожарных, аварийных служб и дорожной техники. Они меня не раздражают, напротив, — радуют. Они как будто говорят мне, что всё идёт своим чередом: борьба продолжается, все на своих постах, все делают дело, государство существует, меня в беде не оставят и так далее. Но каждый день газеты сообщают мне о мигалках на правительственных машинах и на машинах прочих сильных мира сего. Рассказывают о трудностях жизни с мигалками, об ужасных происшествиях с ними связанных, о духе несправедливости, витающем вокрух них. Людям, страдающим от мигалок, я, конечно, сочувствую, но опыта их страданий не имею. Сообщения о мигалках принимаю так же, как возникающие время от времени заметки о пандемии смертельных тропических лихорадок, — не болел, заболевших не видел, очевидцев не встречал, но боюсь. Подозреваю, что живу в полном убожестве. Точно так же как мигалки, — подлинные мигалки, я имею в виду, — никогда не приходилось мне встретить крупного государственного служащего, а следовательно, не встретил я пороков с ним связанных. Те служащие, с которыми мне время от времени приходится встречаться по делам прописки-выписки, например, не производят впечатление людей, покупающих дорогие автомобили с переплатой, обучающих своих детей за границей и берущих взятки. Опыта общения с аутентичными чиновниками у меня нет, но я их всё равно боюсь, как лихорадок. Должен бояться я и военных парадов, потому что мне всё время рассказывают о трудностях жизни с ними. В моей жизни улицы перекрывают ремонтники, строители и неумелые водители — никогда парады, а если и перекроют, то это даже любопытно: пять минут постоять, подождать, понять, как это бывает у нормальных людей. Нормальные люди, значит, те, которые каждый день страдают от правительственных кортежей, от засилья дорогих автомобилей, от миллионных взяток, от чиновников по-хамски не уступающих им дорогу, от парадных расчётов, не дающих им спать. Они страдают прямо в центре политической, экономической и какой угодно другой власти. Под оком циклона. Если их кто и отлупит, то принцы, если кто и насмеётся, то принцессы. Хоть бы день пожить такой жизнью. Ради экзотических ощущений. Жан д’Ормессон в романе «Услады Божьей ради» рассказывает о страданиях своей родственницы из рода Витгенштейн цу Витгенштейн, жене брата, которой во время гиперинфляции в Германии приходилось, для того чтобы подготовить достойный обед для кайзера, ходить на рынок с чемоданами денег. В другой стране и в другое время, она могла бы обойтись на рынке одним червонцем. Трудно понять, однако, смеётся Жан д’Ормессон или говорит серьёзно, у него было чувство юмора, сродни дедовскому. А деда его, как раз из-за странного чувства юмора, многие считали дураком.

Comments are closed.