Шато де Колхоз

Жан д’Ормессон начинает роман или, может быть, мемуары «Услады Божьей ради» с «Я», но быстро переходит на «Мы». Он сам или, может быть, рассказчик принадлежат к древнему французскому роду. Или рассказчик — они. Род, чтобы это слово ни значило, существует почти тысячу лет, хотя его экономический и культурный уклады разрушены ещё в середине прошлого века. И беспощадно. «Мы были инками и ацтеками, русскими кулаками, катарами, богомилами, грузинскими князьями, купцами из Балха и Мерва в эпоху Чингизхана, героями Атлантиды …Мы …заранее были обречены на смерть в мире, летящем в будущее, откуда заведомо исключались деревья, лошади, терпение, вечность, уважение. Обречены наравне с евреями и коммунистами, наравне с цыганами и масонами стать добычей палачей…» Страницы 35-я и 36-я. Жан д’Ормессон. Услады Божьей ради. Москва. Этерна. 2009-й год. Перевод В.А.Никитина. Ирония, разумеется, исключается, поскольку такими сравнениями не шутят. Французское правительство наверняка скрывает от мировой общественности какой-нибудь Освенцим для аристократов. Рассказчик с болью в сердце говорит о способе жизни, исчезнувшем без следа, — о жизни французской земельной знати, — который так напоминает ещё одну великую потерю человечества — колхозы. «Продавать и покупать считалось занятием подозрительным, неосторожным и вульгарным». Страница 14-я. Да, это верно. За счёт чего они жили? «Деньги приносили земля и дома, но прежде всего — леса. Поля, леса, каменные карьеры …покорно несли дань… Это было так просто — быть богатым». Страница 22-я. И так непросто быть бедным. Чуть-чуть кривляясь — свободным тоже быть нелегко в свободном обществе — Жан д’Ормессон говорит: «Люди любили нас. …Люди любили нас по очень простой причине. Потому что мы любили их. …Мы не были социалистами, не были демократами. …Однако мы были христианами. …Наши люди принадлежали нам. Но и мы принадлежали им. …Всякий, поступавший к нам на службу, знал, что он больше никогда не окажется безработным, не окажется без средств к существованию, что в случае болезни его будут лечить, что его будут защищать от превратностей судьбы и опасностей и что если он умрёт, то его дети не будут брошены на произвол судьбы. Да и как могло быть иначе? Ведь ..они становились членами нашей семьи». Страницы 29-я, 30-я и 31-я. Социализм в отдельно взятом шато. И дальше: «Мы жили в некоей системе. Она принималась без рассуждений… Она была такой же непреклонной, как марксизм или философия Гегеля. Но об этом никто и никогда не говорил. Объяснять её считалось неприличным». Страницы 31-я и 32-я. И это верно: объяснять значит разрушать. Не изобрели ещё щадящих способов объяснения, всегда это риск и боль. «Мы по-своему доказывали победу расы над личностью, коллектива над индивидуумом, истории над случайностью. Надо было продолжать, вот и всё. Не следовало обрывать нить. Не надо было ронять своё достоинство». Страница 20-я. Но уронили, что ж. Вылезай теперь из «Мы», полезай в «Я».

Comments are closed.