Выманили и возразили

Роман о нарушении социальных табу, а, точнее, о вреде попыток перехода из одной варны в другую. На примере французского кастового общества начала двадцать первого века. Мюриель Барбери. Элегантность ёжика. Москва. Издательство «Иностранка». Перевод Н.Мавлевич и М.Кожевниковой. 2010-й год. Главная героиня романа, консьержка Рене Мишель пережила в детстве тяжёлую социально-психическую травму: её прекрасная старшая сестра, отправленная родителями в люди, была теми людьми совращена и умерла родами. Умер и её ребёнок. Рене Мишель вынесла из этого случая две истины: «…сильные живут, слабые умирают; счастье и несчастье зависят от твоего места на общественной лестнице». Страница 353-я. И выработала для себя жизненную стратегию: сестра «…была красивой и бедной, я некрасивой и умной, но меня тоже постигнет несчастье, если я попытаюсь, используя свои способности, посягнуть на другой социальный уровень. Но поскольку перестать быть собой и поглупеть я не могла, то нашла другой выход: затаиться, не выдавать себя и никогда не иметь дела с людьми из чужого мира. Из молчуньи я стала ещё и подпольщицей». Страницы 353-я и 354-я. Говорить о подполье она имеет полное право, поскольку чувствует присутствие других подпольщиков. Неприязнь к психоанализу, свойственная персонажам романа, становится понятна: психоаналитики могли бы изобличить старую подпольщицу, если бы она показалась им на глаза. Основой для её размышлений служит эпизод из романа Л.Н.Толстого «Анна Каренина», в котором описывается, как помещик косит сено со своими крестьянами. Нечто подобное переживает и консьержака Рене Мишель: японец, разбогатевший на торговле электроникой, предлагает ей «быть друзьями» и «всем, чем только захотим». Страница 383-я. У неё кружится голова от предвкушения будущего счастья, но на утро она попадает под автомобиль: она пыталась спасти бродягу, выбежавшего на дорогу. Она думала, что с ним сделался припадок, но он был просто пьян. Никто не говорит, что пьяниц не надо спасать. Но между этим клошаром и консьержкой такая же пропасть, как между консьержкой и японским торговцем. Она невольно транслировала сбой в социальной системе вниз и поплатилась. Её пресмертное мысленное обращение к друзьям выглядит как обвинение. Служанке она говорит: «…разве могла бы я так легко обратить ненасытность плебейки в наслаждение искусством, проникнуться любовью к синему фарфору …если бы, неделя за неделей, не питала меня своим сердцем в часы священных чайных ритуалов». Страница 390-я. Японца она называет «небесным посланником», но не говорит каким. У неба есть разные посланники. Друзья манили её из подполья и, таким образом, способствовали её гибели. Умерла она, при этом, консьержкой. Никакой перемены в её социальном статусе не произошло. Одни лишь мечты были у неё. Но страшные, какие страшные были у неё мечты. Правильно устроенное общество ещё до подхода полицейских сил расправляется с элементами, опасными для своего спокойствия. Кошечки, ёжики, цветочки, рюшечки, церковки —  как красиво пакуются сегодня контрреволюционные идеи.

Comments are closed.