Инструкция по использованию романа

«Португальская служанка. Отрывки из дневника» Жана Парвулеско. Издательство «Амфора». Спб. Перевод В.Карпца. 2009-й год. К сожалению, инструкция помещена почти в самом конце романа, когда тот процентов на восемьдесят уже прочитан. Сама по себе она посвящена письму одного персонажа-женщины, но относится несомненно к роману в целом. «…письмо сверзашифрованное и практически не поддаётся декодировке — вопреки его слишком очевидной, даже грубо откровенной прозрачности». Страница 288-я. Роман действительно вызывающе прозрачный, не оставляющий никаких сомнений в том, о чём в нём идёт речь, но при конвертации в более привычную для читателя образную и идеологическую систему распадающийся на необязательные и смутные ощущения, не имеющие словесного выражения. Предъявитель таких ощущений встретит со стороны и автора, и критика, и цензора одну лишь усмешку. «Впрочем, говоря о невозможности его декодировки, расшифровки [Жан Парвулеско имеет в виду] что речь идёт не о традиционном шифре …а совершенно новом по смыслу. Шифре абсолютно авангардном …семиологическом, ибо кодируется сам язык, причём на уровне смысла — общего, универсального смысла, когда это уже и не язык вовсе или же особый язык, предназначенный не для продолжения, а для прекращения сообщения и для иного, переиначенного переприспособления. Так, в качестве основы семиологического шифра, занимающего промежуточное положение между языком как сообщением и языком как передачей, утверждается разрыв: сообщение и передача диалектически разделены и противостоят друг другу, поскольку передача устанавливается и действует исключительно на основе абсолютного разрушения сообщения. В результате появляется новый язык, подчинённый новой основной оперативной цели — не прямого и свободного распространения послания, но его преднамеренного переворачивания, заложенного как раз в прозрачности его искажения и необратимого подчинения движущим силам одного-единственного, тайного и как бы вовсе не внезапно, не неожиданно образующегося транслирующего канала, для коего приемлема лишь фигура отсутствия: при этом важно засвидетельствовать как раз совершенно точную передачу необходимого сообщения или послания. Но именно в этой прозрачности исчезает и аннулируется то, что не есть послание, и вербально передаваемое через саму передачу несказанное становится как бы принесённым в жертву и тотально самоизувеченным, годным к использованию истинным посланием». Страница 289-я. Роман Жана Парвулеско, однако, устроен таким образом, что эта инструкция складывается в голове читателя до её опубликования. Практической необходимости поэтому в ней нет, если не считать крайних случаев, требующих совета вроде «класть арахис в рот и тщательно разжёвывать», но есть, по-видимому, необходимость политическая, вызванная общими условиями романного производства, при которых автор, чтобы выразить несколько простых и, с точки зрения республиканских газет, маргинальных мыслей, должен прибегать к необычной метафорике, при этом постоянно от неё отказываясь и снова к ней прибегая, апеллировать к тайне, к тайне, к тайне, что-то недоговаривать, быть всё время настороже и быть готовым в любой момент отказаться от всего сказанного. Подполье Жана Парвулеско глубже большевистского.

Comments are closed.