Наш

Может быть, наш. Во всяком случае, подаёт сигналы о том, что наш. Но в  данном случае не важно — свой или чужой, — важнее, что существуют признаки, по которым можно отличить нашего от ненашего. Или даже выстроить своё поведение таким образом, чтобы не походить на чужака. Жить согласно пифагорейской таблицы противопоставлений. Надо помнить только, что это не таблица моральных, например, качеств, а таблица маркеров, при этом те из них, которые расположены в левой части таблицы, захвачены чужими писателями и, вообще, чужой пропагандой. По этой таблице нам отведено чётное, чужакам — нечётное. Им добро, нам — зло. Без обид. Но зло, которым мы промаркированы, мы сами воспринимаем как маркер добра, а «добро» — зла. Однажды рассказчик и главный герой романа Жана Парвулеско «Португальская служанка. Отрывки из дневника» находит на своём рабочем столе жёлтые розы в «чёрном керамическом кувшине». Амфора. 2009-й год. Перевод В.Карпца. Спб. Сколько их? «…двадцать одна ли? Действительно, двадцать одна? …в этом я вижу прямое указание …знак …некое прямое субверсивное заманивание меня в ловушку …что делать? Прежде всего, одним ударом уничтожить оккультное проклятие, всегда связанное для меня с числом двадцать один, быстро раскрыть окно и выбросить в сад три жёлтые розы, так чтобы их у меня осталось восемнадцать …и вот уже восемнадцать — неизменно счастливое для меня число». Страницы 183-я и 184-я. Бери пример с Жана Парвулеско — держись чётного. И держись тьмы, которая тоже наша. Отношение к тьме в романе значительно меняется в течение двухсот страниц от, в общем, неприятия до некой догадки о её значении и месте в мироздании, поскольку главный герой чужд этому миру. А мир — свет. Но «…разве этот мир — мой? Разве и самому себе он не чужд, не погребён неотвратимым образом под отчуждённым всемогуществом его собственной, но чуждой ему тьмы? Не есть ли этот мир тьмы нечто совсем иное, чем мир тьмы, сокрытой в самой тьме, и во тьме мы сами не чужие ли самим себе, тому в нас, что прежде и превыше тьмы?» Страница 187-я. Ответа нет, но вопросы Жаном Парвулеско заданы поразительные. Ещё немного и, возможно, услышим: — Здравствуй, тьма! Раз уж «Рассвет» означает агрессию, презрение к свободе и убийства. Пифагорейцы так же противопоставляли квадрату прямоугольник, который принадлежит той стороне, где чётное и тьма. Правда, прямоугольник является главному герою в минуту любовной неудачи, поэтому подлинное отношение к нему может быть искажено: «…лёжа на спине в постеле, смотрю в потолок и вижу лишь чёрный прямоугольник, экстатически отвёрстый в пустоту неподвижного и ледяного небытия…» Страница 192-я. Служанка дала афронт — тут и чёрный квадрат экстатически отверзнется. Но значение прямоугольника Жан Парвулеско понимает. Жаль, что понимает: не исключено, что он сознательно пифагорейскими маркерами жонглирует.

Comments are closed.