Нельзя

Из трёх персонажей-китайцев, действующих в романе Юлии Кристевой «Смерть в Византии», погибают двое: китаянка Фа Чан, историк-византинист, и её брат-близнец Сяо Чан, математик и орнитолог. Выживает только персонаж-китаец-полицейский. Из трёх персонажей-историков-византинистов погибают все, то есть Фа Чан,  её научный и отчасти сексуальный руководитель профессор Себастьян Крест-Джонс и ещё один тип, Минальди. Статистика смертности наглядно показывает, как в Санта-Барбаре, — а это империя, в которой происходит, несмотря на название, действие романа — относятся к китайцам и византинистам. Фа Чан, кроме того, носила под сердцем плод своей любви к Себастьяну Крест-Джонсу, но плод этот тоже погиб. Санта-Барбара не приемлет соитие Китая и Византии, даже символическое, и душит и топит его — буквально — в зародыше. Смерть Фа Чан приписывается Себастьяну Крест-Джонсу, хотя никаких доказательств этого, кроме их кратковременной страсти, не приводится. Сяо Чана обвиняют в серийных преступлениях, но доказательств его вины, кроме его личной идеологии, вполне гуманистической, но противостоящей «большинству людей», то есть санта-барбарцев, тоже не приводится. После смерти Сяо Чана эти преступления продолжают совершаться. Сантабарбарская полиция проводит спецоперацию при поддержке парижской прессы и попустительстве французских спецслужб, в результате которой одновременно погибают и Сяо Чан и Себастьян Крест-Джонс, при этом смерть последнего приписывается первому. Французская журналистка производит один из выстрелов, попавших в цель. Никто из участников спецоперации не переживает по поводу невинно убиенных. А они играли в романе серьёзные роли. Сяо Чан и Себастьян Крест-Джонс погибают в городе Ле-Пюи-ан-Веле, который был резиденцией одного из духовных вождей крестовых походов. Они пришли в него с Востока, повторив в обратном направление путь освободителей Гроба Господня. Для романа этот город — одно из немногих проявлений Византии. Франция в основном оккупирована Санта-Барбарой, Париж по оптимистическим оценкам — на три четверти. Но даже на свободных территориях оккупанты безбоязненно насмехаются над Византией. «…странный собор. …даже гадкий какой-то …упившееся лавой чудовище …фасад …какой-то не католический, а византийский или арабский …поистине творение дьявола». Так оккупанты обсуждают здешний собор Нотр-Дам, один из первых в Западной Европе, посвящённых Богородице. Страницы 286-я и 287-я. Юлия Кристева. Смерть в Византии. Аст и «Хранитель». 2008-й год. Перевод Т.В. Чугуновой. Москва. Культ Богородицы играет в романе большое значение. Главная героиня романа говорит, что не удивилась бы «…встретив в каком-нибудь византийском монастыре клонов Крест-Джонса, распростёртых перед Успением Богородицы. Как и тому, что в православие переходят католики, и иудеи, и даже мусульмане. Материнское начало, вот в чём дело! Это будет конец всему, конец джихада, конец истории, согласны?» Страница 342-я. Но вот двое мужчин, китаец и византинист, находившиеся в поиске «идеальной, порождённой чистым духом женщины», кажется добрались до цели, и были тотчас ликвидированы.

Comments are closed.