Территория любви

Иван и Сара, дедушка и бабушка главной героини романа Юлии Кристевой «Смерть в Византии»,  мигрируют из московского, дореволюционного ещё отделения Византии в парижский филиал Санта-Барбары. В Москве они обрели любовь и пронесли её через всю жизнь. Мать героини, дочь Ивана и Сары, вышла замуж за местного сантабарбарца. О любви их ничего не известно. Главная героиня влюблена в начальника полиции Санта-Барбары. Чувство любви связывается у неё с Византией. Она чувствует себя византийкой. Она надеется, что в мире существуют ещё любящие, которых она тоже причисляет к византийцам. Профессор Себастьян Крест-Джонс не находит счастья в супружестве. Он влюблён в византийскую принцессу Анну Комнину, историка и автора знаменитой «Алексиады». Случай профессора сложный — Анна Комнина умерла ещё в двенадцатом веке. Однако для современной науки нет преград: некие токи пронзают поколения кровных родственников, даруя младшим опыт тех, кого уже тысячелетия нет в живых. Трансгендерный — «термин парижских психоаналитиков». У профессора Себастьяна Крест-Джонса среди родственников как раз нашёлся современник Анны Комниной — крестоносец Эбрар. Впрочем, у каждого из ныне живущих есть среди родственников современник Анны Комниной, а значит, каждый может последовать за ним не только в Византию, но и почти куда угодно в поисках любви. Если учесть ещё, что все знакомы друг с другом через шесть рукопожатий — в нашем контексте — через шесть поцелуев, — то каждый может мнить своих предков не только современниками кого угодно, но и любовниками кого угодно. И, следовательно, каждый может со спокойной совестью стать пациентом парижских психиатрических клиник. То есть, в поисках любви можно двигаться во всех направлениях, но в романе Юлии Кристевой есть только одно — Византия. Странно. «…Себастьян любил Анну Комнину, но так, словно сам был Эбраром Паганом. Историк, специализирующийся в области миграционных процессов, отправился по следам crucesignati в поисках рыцаря, а вовсе не византийской принцессы, не самой Анны. Перевоплощение в предполагаемого предка оказалось столь ослепительным и отравляющим, что Себастьян едва ли теперь принадлежал по-настоящему к миру живых, на всё взирая глазами Эбрара». Страница 237-я. Юлия Кристева. Смерть в Византии. Москва. 2008-й год. Любовь, возникающая в Санта-Барбаре, немедленно выносится за её границы. В Византию. Санта-Барбаре остаётся индустриальный секс. «Чувств отвращения — там, экстаза — никаких…» Страница 278-я. Передовики сексуального производства пребывают в обществе на видных ролях: им рады средства массовой информации, они пишут мемуары, они участвуют в производстве общественного порядка и спокойствия. Правда, полиция присматривает за ними, поскольку секс отягощён любовью, а значит, внутренней эмиграцией, трансгендерными путешествиями и провизантийскими настроениями вообще. Византия не существует, но желающих её становится всё больше и больше. Подлинное название романа — «Любовь в Византии». Его цензура не пропустила.

Comments are closed.