«…не в силах выдержать пристальный взгляд свободы»

2 августа 1945-го года, когда прошёл слух о вступлении в войну России, японские солдаты, охранявшие лагерь Лунхуа, «…закрылись в караулке и перестали охранять ограду, оставив лагерь на попечение заключённых». Страница 222-я. Джеймс Баллард. Империя солнца. Москва. Издательство «Торнтон и Сагден». Перевод В.Ю. Михайлина. А потом и вовсе покинули свой пост. Между японцами-охранниками и британцами-заключёнными разница в отношении страданий и тягот военного времени была не велика: японцы так же голодали, так же ходили в драной обуви и в полуистлевшей одежде и так же были несвободны, как и британцы. Охранники, кроме всего прочего, защищали заключённых от голодных китайцев и китайских бандитов, которых было достаточно кругом, а заключённые оказывали им некоторые услуги, хотя лагерь Лунхуа не был рабочим лагерем — работать в нём никого не заставляли. Японская охрана не была ни коррумпированной, ни вороватой: Джеймс Баллард ни разу не говорит о фактах хищения продуктов, предназначенных для заключённых, со стороны японцев. Джим, английский подросток и главный герой романа, обменялся адресами с одним японским сержантом. Джим, конечно, был человеком внутренне свободным: он был приспособлен к войне, значительную часть своей жизни он провёл в лагере, а до того жил в стране, в которой сражения случались даже возле загородных клубов, в которых любили отдыхать его родители. И что же? Британцы поблагодарили на прощанье своих измождённых охранников, перед которыми, между прочим, открывались такие же туманные дали, как и перед заключёнными? Окажись на месте японцев какие-нибудь изобретательные европейцы, и жизнь в Лунхуа стала бы настоящим адом, а не преддверием его. Если бы взрослые, старые и больные умирали быстрее, часто думает Джим, жизнь в лагере могла быть значительно лучше — во всяком случае, пайки могли быть больше! Во время исхода японцев он с сожалением видит, как одна из женщин-заключённых «…стала кричать по-японски, а потом начала отрывать от истлевшего рукава платья маленькие полоски материи и швырять их под ноги солдатам. …Джим …чувствовал себя другим, не похожим на этих плюющихся женщин и на их возбуждённых мужей». Страница 224-я. Впрочем, женщины только заплевали выход из концлагеря на волю и свои же собственные, как подмечает Джим, груди. Джеймс Баллард не раз обращал внимание на рабскую психологию соотечественников: неблагодарность — ещё один её признак. Джима, правда, пугает мысль о том, что японцы, прежде чем вступить в последний бой, всегда уничтожают пленников, и в какой-то момент он срывается, хотя это слово не передаёт гаммы его чувств, в том числе радости понимания того, что война подлинная. Для человека, испытывающего галлюцинации как от голода, так и в силу особенностей строения психики, это важно. Старший товарищ предлагает ему не забывать своего происхождения. Старший товарищ «…настолько потерял силу духа, что ему оказалось нечем приободрить Джима, кроме напоминания о том, что Джим — британец», — с сарказмом замечает Джеймс Баллард.

Comments are closed.