Финансовая теория катастроф

Катастрофа — это всегда бюджет. Она требует бюджета как угроза, будем называть его пред-катастрофным бюджетом, и требует бюджета как осуществившаяся реальность, будем назы- вать этот вид бюджета после-катастрофным. Пред-катастрофный бюджет необыкновенно хорош, поскольку возникает в условиях неизвестности, которая позволяет играть с собой. Он всегда прогноз, а значит, у него есть приятный во всех отношениях допуск: если катастрофа не осуществилась — он достаётся держателю бюджета как бонус, если осуществилась… переходим к после-катастрофному бюджету. После-катастрофный бюджет тоже неплох, но в том отношении, что возникает в условиях спешки, паники и болевого шока. К людям, непосредственно переживаю- щим катастрофу и к спасателям, добавляются тысячи сочувствующих, которые, если отбросить сантименты, требуют бюджета. Почему не было сделано то, почему не закуплено сё? Кто виноват? Сейчас закупим, сейчас сделаем. Несделавших и незакупивших накажем. Голос человеческий — это рубль, а паникёр — находка для бюджета. После-катастрофная конвертация страдания в бюджет происходит особенно легко. Существуют три вида катастроф: природные, техногенные и ментально-формационные. Между ними есть области пересечения, но это уже бюджетные тонкости, и уровни опасности: определение «глобальная», например, придаёт каждому виду катастрофического бюджета особый блеск. У каждого вида катастроф с точки зрения бюджетирования есть свои положительные и отрицательные стороны: например, техногенные катастрофы можно при желании вызывать усилием воли, но зато в них есть и свои недостатки — стрелочник. За техногенные катастрофы кто-то должен нести персональную ответственность. И не ровен час, это может оказаться человек, который непосредственно связан с бюджетом. За природные катастрофы тоже могут быть назначены ответственные, но это в основном государственные управленцы, которые в момент катастрофы не находились рядом с вверенным их попечению народом. Этот уровень ответственности значительно ниже уровня ответственности стрелочника, он содержит широкие возможности для исправления ситуации и даже для обращения её себе на пользу. Главный недостаток произошедших природных и техногенных катастроф для бюджета заключается в том, что их результаты хорошо видны, их можно считать, их относительно понятным способом можно монетизировать. Высшей формой катастрофического бюджета является бюджет ментально-формационных катастроф, которые суть следующие: катастрофическое падение уровня нравственного развития человека; общий духовный кризис; эррозия христианских ценностей; угроза территориального распада страны; рост межэтнической напряжённости; конец европейской цивилизации; серьёзное отставание от экономик развитых стран; и так далее. Большинство людей считает, что эти виды катастроф не стоят им ни копейки, но это заблуждение. Счастье ментально-формационного бюджета заключается как раз в том, что человек не может вывести его из своей частной жизни, но должен всегда полагаться на внешнюю информацию. Он может наблюдать нравственное падение своих соседей, но чтобы сделать из этого вывод о крахе христианских ценностей, ему нужна статистика. Или, точнее, однонаправленный поток однотипных сообщений. А этот поток не бесплатный: пред-катастрофический бюджет порождает бюджет после-катастрофический, а может быть, и саму катастрофу. У России впереди десять тысяч лет процветания — жить-то как-то надо.

6 Responses to “Финансовая теория катастроф”

  1. sergei:

    ??????

  2. admin:

    Китайцы заселяют не Сибирь, а мозг.

  3. sergei:

    Для русского главное — сердце.

  4. tarbagan:

    Не разглашай.

  5. sergei:

    срочно сотри

  6. admin:

    Давай будем говорить, что самое важное для русских — печень.