Последнего экзамена не будет

В сети пишут о связи эстетики Кима Мунзо с сюрреализмом Сальвадора Дали — это неправда, но верно с точки зрения торговли: из каталонцев, как известно, хорошо продаётся только один, а любой другой — только в наборе с первым. В рассказах Кима Мунзо не виден горизонт, в них нет зыбких пространств, свойственных картинам Сальвадора Дали. Зрительно его мир ограничен: городские улочки, комнаты, гостиничные номера, офисы, аудитории или того хуже — чрево деревянного коня. Проёмы, например оконные, открывают жизнь обитателей многоквартирных домов, а не дали как у Сальвадора Дали. Люди пребывают во вращающемся колесе, из которого иногда выпадают, но тут же их подхватывает новое. Циферблаты в картинах Сальвадора Дали плавятся и растекаются, физические объекты вообще деформируются или сочетаются ирреальным образом — ничего этого в рассказах Кима Мунзо нет. Можно назвать ситуацию его рассказов кармической, но перерождений в них не происходит, не накапливается ни дурная, ни хорошая карма. Колесо, но не перерождений, а повторений. Одинаковые события идут чередой и с этим нельзя ничего поделать. Возможность конфликта возникает лишь в миг перехода от одного события к другому, точно к такому же событию. Правда, тот, кто решается этим воспользоваться, впоследствии, жалеет о своём шаге. Арманд из рассказа «Семейная сага» принадлежал большой и дружной семье, практиковавший особый обряд инициации — девятилетним детям в ней отрезали безымянный палец на левой руке. Арманд заупрямился и отказался его проходить. К несчастью, в это время стали рождаться шестипалые дети и  семья не смогла разрешить вопрос о том, сколько отрезать пальцев у этих детей — один, но тогда у них остаётся пять пальцев, а у остальных — четыре, или два пальца, но у других-то отрезают один палец. И от обряда отказались. Выяснилось, однако, что этот как будто необязательный, рационально необъяснённый обычай, был основой семьи, он позволял ей быть большой, дружной и весёлой. Но было поздно. Взрослым Арманд сожалеет о своём детском упрямстве: он сохранил палец, но потерял колесо, в котором вращался бы счастливо всю жизнь — семью. Ким Мунзо оставляет ему надежду — возможность присоединиться к людям, практикующим ещё более жестокие обычаи. Один из героев рассказа «Стратегии» попадает в череду пожизненных инициаций, то есть экзаменов. Он сдаёт их в надежде, что однажды сам станет экзаменатором. «…наличие экзаменаторов позволяет заключить, что последний экзамен существует». Страница 572-я в издании 2010-го года. «Самый обычный день: 86 рассказов». «Иностранка». Москва. Перевод с каталанского Нины Авровой-Раабен. На одном из экзаменов он намеренно неправильно отвечает на поставленные вопросы. Он надеется, что не сдал его. Напрасно. Ещё не было случая, чтобы кто-нибудь экзамен не сдал. Или, другими словами, ещё никто не выпрыгнул из своего колеса. А это не сюр, а жестокий, безнадёжный реализм.

Comments are closed.