Образ рядового нациста в германоязычной литературе второй половины ХХ века

На примере Девушки со свастикой, героини повести «Ребёнок как ребёнок» Томаса Бернхарда. Нет ни одной социальной, профессиональной или этнической группы, с которыми Томас Бернхард сталкивался в жизни и которые он при этом не критиковал бы безжалостным, несправедливым и жесточайшим образом. Учителя, учащиеся, врачи, больные, полицейские, преступники, немцы, австрийцы, горожане, ремесленники, рабочие, крестьяне, родственники, родители — все. Но критика его при этом устроена странно: что касается фактов — он точен, что касается выводов — он несправедлив и настолько, что невольно становишься на сторону критикуемых. Ну не могут учителя быть поголовно так жестоки! Ну не могут быть все врачи так бессердечны! Ну не могут быть ремесленники так тупы! Как класс! К концу книги привыкаешь становиться на сторону угнетённых автором персонажей. И попадаешь в ловушку. Сборник автобиографических повестей «Всё во мне…» Издательство Ивана Лимбаха. 2006-й год. Санкт-Петербург. Книга переводилась в течение почти четверти века группой блестящих переводчиков в составе Р.Я. Райт-Ковалёвой, В.В. Фадеева, Т.А. Баскаковой и Е.Е. Михелевич. Автор: Томас Бернхард. В 1939-м году маленький Томас Бернхард вступил в юнгфольк, который, как хорошо известно, был подготовительной ступенью для гитлерюгенд. Томас Бернхард, его родители, его дедушка, как источник нравственных, житейских и философских истин, были настроены категорически против юнгфолька, но предлагали мемуаристу терпеть. Томас Бернхард вступил и зашагал вслед за «…девушкой со свастикой. Мне показалось, что она не спускает с меня глаз …что она знает, кто я такой и что я такое — гадостный субъект, бедокур, писун и так далее». Страница 540-я. Но нет никаких свидетельств того, что девушка считала тоже так. Напротив, когда выяснилось, что у маленького Томаса Бернхарда нет с собой еды на дальнюю дорогу, она «…крепко сжала мои руки своими ладонями и долго не отпускала. И я перестал плакать — не потому, что почувствовал себя увереннее под её защитой, а просто на душе было так невыносимо гадко, что я вдруг успокоился. И, как все, принялся за еду». Страница 536-я. За еду?! Да, юнгфольковцы «…сложили в кучу кто что мог, и в итоге у меня получилось больше яблок и бутербродов, чем у остальных». Страница 536-я. Девушка со свастикой наверняка приняла участие в организации этого акта взаимной помощи. «…бедняга! — воскликнула она. Что у тебя за родители, ничего не дали с собой в дальнюю дорогу. Что за родители, повторила она. И пронзила меня в самое сердце». Страница 536-я. Кто тут у нас, вообще, нацист? А потом эта или такая же точно девушка со свастикой припудривала нашему герою «…тальком воспалённые и стёртые до крови места в паху». Страница 542-я. Ухаживает за детьми, успокаивает, оберегает, воспитывает, поддерживает в них их хлипкое мужество — в ней нет никаких недостатков. За исключением одного — маркировка неправильная.

Comments are closed.