Колокола и звёзды

Русское детство шестидесятых и даже семидесятых годов очень похоже на немецкое и австрийское детство тридцатых и отчасти сороковых годов прошлого века. Если вспомнить детство Гюнтера Грасса, описанное им в книгах «Луковица памяти» или «Моё столетие», детство Томаса Бернхарда, о котором он рассказал в сборнике автобиографических повестей «Всё во мне…», и моё детство. Отчасти они похожи настроением, но прежде всего реалиями. Книг Гюнтера Грасса у меня сейчас нет под рукой, но есть воспоминания Томаса Бернхарда. Вот он похищает велосипед своего отчима, который как раз «…вместе с германской армией вторгся в Польшу и собирался вступить в Россию». Страница 441-я в издании Ивана Лимбаха. Санкт-Петербург. 2006-й год. Труд четырёх переводчиков: Р. Райт-Ковалёвой, В.В. Фадеева, Т.А. Баскаковой и Е.Е. Михелевич. Я не похищал велосипед своего отца, но мой отец ещё до моего рождения вторгался на своём прекрасном большом сторожевом корабле в Польшу и время от времени вступал в Германию. И едет Томас Бернхард способом, который был так хорошо знаком и мне: «…хотя я был ещё слишком мал ростом, чтобы доставать до педалей с седла, и мне пришлось, как и всем малолетним начинающим, ехать стоя на педалях и просунув ногу под раму…» Страница 442-я. Не было велосипедов, которые заполняли нишу между детским трёхколёсным велосипедом и взрослым дорожным. Штаны приходилось подворачивать или зажимать прищепками, чтобы их не затягивало цепью на звёздочку. Томас Бернхард знаком с этой особенностью велосипедов. Он ничего не говорит о высокой степени травматизма, связанного с ездой не в седле, а над рамой, но это, наверное, самоцензура. Любой велосипедист знаком с непогодой. «…Неистовый ливень низвергся на меня и за считанные секунды превратил асфальтированное шоссе в бурную речку, по которой я, промокший до нитки и обливающийся слезами, понуро брёл, ведя за руль сломанный самокат». Страница 445-я. Однажды я тоже стоял на обочине дороги мокрый после прошедшего дождя со сломанным велосипедом на руках, а мимо проезжали мои товарищи. Видя моё бедственное положение, они кричали: — А это всё оттого, что сегодня день рождения Гитлера! И дьявольски хохоча, уезжали. Впрочем, они тоже вымокли. У Томаса Бернхарда дед был анархистом, у меня — коммунистом. Мой дед, правда, не подучивал меня взрывать мосты. Но дед Томаса Бернхарда утверждал, «…что в иные дни, при каком-то восточном ветре, с балкона — можно услышать колокола московских церквей». Страница 457-я. Услышать в Австрии. А разве мой дед не был среди тех людей, которые однажды по случаю дня моего дня рождения обещали показать мне Москву? Я думал, что Москва недалеко — за пригорком, — как Русская земля, которая «за шеломянем еси» — но это оказалось не так. Я хотел увидеть кремлёвские звёзды, а мне просто надрали уши.

Comments are closed.