Химический реализм

Голову Филиппа фон Гуттена усекли, если иметь в виду инструмент усекновения — старое, тупое мачете. Но на деле не усекли, а отбили. Его противника Хуана Карвахаля время спустя повесили на толстой пеньковой верёвке. Один из них считал, что Эльдорадо находится в Перу, другой — что Эльдорадо есть Венесуэла. Спор о терминах, приведший к смерти. Или, точнее, битва метафор, но с тем же исходом. Франсиско Эррера Луке. «Луна доктора Фауста». Перевод Александра Богдановского. Издательства эксмо и «Домино». Москва и Санкт-Петербург. 2004-й год. Серия «Магический реализм». К магическому реализму роман, тем не менее, отношения не имеет. В ткань его повествования вплетено не чудо, а жесть. В послесловии, озаглавленном «Материалы, использованные в книге», автор утверждает, что персонажи и события, описанные в романе, имели место быть в реальности, то есть в старинных хрониках, отчётах о путешествиях и дневниках. Филипп фон Гуттен страдал слуховыми, зрительными и, если такие существуют, тактильными галлюцинациями.  Видения Эльдорадо и образы сожжённых ведьм преследовали его во всё время его тридцатипятилетней жизни. Но паталогии человеческой психики давным-давно выведены из пределов чудесного в область рационального. К кровавой мешанине покорения Америки они добавляют несколько штрихов, но и только. Ничего нет чудесного и в предсказаниях доктора Фауста о смерти Филиппа фон Гуттена. Да, из нескольких возможных вариантов судьбы — например, успех или неуспех, — можно назвать только один правильный. Но предсказаний делается множество. Судьбу Филиппа фон Гуттена  прогнозировали два великолепных футуролога того времени: Иоганн Фауст и Иоахим Камерариус. Первый предсказал смерть, второй — славу и богатство. Угадал Фауст. На этой удаче слава Фауста и возросла. Знание героем обстоятельств своей смерти  заявлено как одна из движущих сил романа, но она ничего не движет. В послесловии автор признаётся,  что  обстоятельства  смерти на самом деле не были известны Филиппу фон Гуттену: Иоганн Фауст сообщил их только одному из его друзей, а тот  объявил о них после смерти героя. Похоже на то, как, например,  после каждого экономического кризиса  являются  кудесники,  которые, оказывается, всё знали. Страховая компания одного из таких прогнозистов, — он что-то там угадал во время  прошлых катастроф, — сейчас не может выплатить мне три копейки по осаго. И не исключено, что не выплатит никогда. Краткий наркотический трип, пережитый Филиппом фон Гуттеном, магии роману тоже не добавляет. Код романа открыт: в его основе лежат  патологии,  чаще сексуальные, и экономика в самых своих корнях: пища, жилище и продолжение рода. Идеалисты  здесь  есть,  но они постепенно прибиваются к той или к другой стороне. Архипастырь первых испанских переселенцев, боровшийся за права индейцев, в конце концов приказал пятьсот из них заковать в колодки и продать в рабство. Почему нет? Кофликт между болезнью и тем, что обычно называется нормой стал химией романа. Но не алхимией.

Comments are closed.