«… то ли догнать и трахнуть Светку…»

Дж. Бодони, главный герой романа Умберто Эко «Таинственное пламя царицы Лоаны», пытался восстановить память, потерянную в результате болезни, с помощью книг детства. Из научного интереса я тоже решил последовать за ним. Выбор мой пал на повесть Евгения Максимовича Титаренко «Открытия, войны, странствия адмирал-генералиссимуса и его начальника штаба на воде, на земле и под землёй». Послевоенная деревня. Два друга: Петька и Никита. Отцы их погибли на фронте, как и почти у всех деревенских ребят. Но они не без-отцовщина, а вместо-отцовщина: они работают, учатся в школе и берегут матерей. Внешний мир враждебен — из тайги выходят подозрительные люди, соседние деревни населены ровесниками, готовыми биться за лучшие места на реке, грядут большие перемены — в деревне появляются изыскатели. Но мальчики не сидят сложа руки — они сами вторгаются в мир. Растущее напряжение находит выход не только в сюжете, но и в языке: противостоят друг другу литературный язык авторский речи и диалект героев книги. Мальчикам указывают на то, как лучше говорить: не «маленько», а «немного», «чуть-чуть». В авторскую речь начинают проникать диалектизмы и неправильные «детские» слова. Ситуация описывается как наличная, без понижения или повышения в пользу идеологии. Сцены смотрятся архетипами, как, например, сцена похищение одежды купающегося мальчика. А глава «Капуста», повествующая о «девочке за околицей», просто просится в канон. Девочка идёт из одной деревни в другую и несёт кочан капусты. Ценность кочана капусты подчёркивается тем, что его несут из деревни в деревню, то есть как воду из колодца в колодец. Без него не обойтись. За девочкой увязываются мальчики, а с ними Петька, наш герой. Он только что купил компас в блестящем корпусе, но на него никто внимания не обращает. Почему девочка оказалась за околицей одна? Да потому, что она «городская» — она дочь одного из приехавших в деревню изыскателей. Она переступила невидимую черту, отделяющую поселение от прочего мира, по неведению. «…Пацаны так и вертелись вокруг нее. — Городская, а?.. А чего ты не отвечаешь?.. Наконец один из преследователей подбежал сзади и неожиданно сильно ударил по кочану. Тот вылетел из Светкиных рук и, откатываясь, несколько раз перевернулся в пыли. Зажав ладошкой глаза, Светка заревела вдруг и, не оглядываясь, побежала в сторону хутора. Петька остановился. Что-то непонятное вдруг ворохнулось у него в груди и — чего не бывало с ним никогда раньше — подхлынуло к самому горлу, даже глаза помутились. …в одно мгновение, Петька схватил кочан, догнал Светку, задержал ее и, подавая капусту, сказал: — Возьми. Нюня… она взяла кочан, поглядела мокрыми глазами. — Спасибо… — И дальше пошла уже спокойно. А Петька остался стоять, растерянный, взбешенный, не зная, то ли трахнуть чем себя по голове, то ли догнать и трахнуть Светку…» Не детская книга, а книга о детстве. Подлинная проза. И настоящая антропологическая жесть.

Comments are closed.