Актуальный бред

Чтобы хоть как-то ослабить гнёт русской литературы, Джамбат- тиста Бодони — по поручению, разумеется, самого Умберто Эко, — вывел её в область общественных воспоминаний. Дж.Бодони числится главным героем романа «Таинственное пламя царицы Лоаны». Издательство «Симпозиум». Санкт-Петербург — город над тихой Невой. Перевод Е.Костюкович. 2008-й год. Память  делится на две части — память общественную, которая у Дж. Бодони, пережившего инсульт, сохранилась, и память личную, которую он потерял. Роман о попытке вернуть именно личную память. В ней русская литература как будто не присутствует. Умберто Эко, имея в виду русский рынок, поступил правильно — купировал русскую литературу, — потому что читать о попытках Дж. Бодони вернуть память при помощи таких инструментов как «загадочная русская душа» и «бескрайние русские равнины», было бы нелегко. Купировал, но не избежал. Дж. Бодони припоминает, например, массовую гибель итальянских пехотинцев в русских степях. А русские степи — это уже литература. Или пограничные с ней области. Более того, Умберто Эко предлагает своему главному герою делать жизнь со старшего лейтенанта Засецкого, самого знаменитого русского психиатрического больного. Его болезнь и борьба с ней описаны в книге его лечащего врача Александра Романовича Лурии «Потерянный и возвращённый мир».  Дж. Бодони следует совету автора, у него получается, но в итоге он всё равно впадает в кому. Русские добираются до главного героя и там. На нескольких страницах подряд перед ним проходит процессия литературных персонажей и культурных феноменов из детства. На странице 515-й в их ряды проникают мотивы, связанные с русской ситуацией, актуальные при этом даже не для детства, то есть для тридцатых и сороковых годов прошлого века, и не для времени болезни, то есть для начала девяностых годов, а для времени выхода романа в свет — для сегодняшнего дня. В коме своей Дж. Бодони становится свидетелем войны между «бепощадным Мингом, правитель Монго» и неким Гордоном. «…не имея ясности, Минг подал новый знак, и его небесные ракеты поднялись высоко к солнцу и прицелились на землю, когда, по знаку Гордона, другие небесные ракеты доктора Царро (Царькова) взлетели в воздух, и в небесах произошла величественная битва при сипении смертельных ракет и в языках огня, и звёзды с тверди, казалось, низвергались на землю, а ракеты проникали в небо, размягчались и скручивались в трубки, как скручивается свиток Книги, и настал день Большой Игры Кима, и, завернувшись в другие многоцветные пламена, низвергались и взрывались небесные ракеты Минга, поражая на той площади людей-львов. И люди-соколы падали наземь, охваченные пламенами». Страница 515-я, естественно. Минг и Монг отсылают к Китаю. Но, не исключено, что и к польскому посёлку Моронг. Сочетание слов «ракеты» и «Царьков» неизбежно приводит на ум фамилию великого деятеля советской ракетно-космической промышленности. Содержание современной европейской комы, как оно видится Умберто Эко: Минг — Гордон — Царьков (Королёв) — Ким. И в разведку не ходи.

Comments are closed.