Но

Не театр Но, и не театр Кабуки, а просто «но». Мы не в мили- таристской Японии — мы в нацистской Германии. По воле, разумеется, воспоминаний Марселя Райх-Раницкого «Моя жизнь». Издательство «Новое литературное обозрение». 2002-й год. Москва. Перевод В.Брун-Цехового. Тридцатые годы. Прошлый век. «…в те годы на программках берлинских городских театров красовалась свастика, и всё же («но») это было время расцвета театрального искусства. Скажу сразу во избежание недоразумений («но»): данное обстоятельство никак не украшает тех, кто захватил власть в 1933 году, и пропасть, развёрзшаяся между страной, над которой они властвовали и которую терроризировали, и цивилизованным миром (Советским Союзом, я так полагаю), не стала нисколько меньше благодаря достижениям художников… Постановки в берлинских оперных театрах… не могли сделать тиранию менее свирепой. Но («но», то есть) они сделали более сносной, даже более красивой жизнь многих людей, и мою в том числе». Страница 97-я. Но нацисты — но театр — но нацисты — но театр… Нацисты Но, нацисты Кабуки. Вообще-то, «расцветом искусств» оправдывают даже демократию, но («но», конечно) в случае нацистов этот аргумент не работает. Случай расцвета искусств в нацистской Германии, по-видимому, означает, что не существует никакого универсального оправдания для государст- венного строя, поскольку существует его универсальное обвинение — антисемитизм. И если, например, мы Германию обвинили в антисемитизме, то все её достижения будут иметь локальный, исключительно частный характер, как горбушка хлеба посреди погрома. Отсюда нескончаемая череда «но» в воспоминаниях Марселя Райх-Раницкого. В тридцатые годы многим немецким театральным деятелям пришлось эмигрировать. «…они были евреями или ни при каких условиях не хотели жить в Третьем Рейхе. …в тех же, кто остался в Германии («но»), национал-социалистские культурные функционеры сразу проявили заинтересованность, даже если эти люди в прошлом придер- живались левых или, более того, коммунистических взглядов… Третий Рейх был очень заинтересован в сохранении высокого уровня театральной жизни столицы… Это отчасти удалось, правда, только отчасти (то есть, ещё одно «но»). То, что могло предложить большинство берлинских сцен, было, как правило, посредственным. Но («но», пусть оно уже звучит подозрительно) в театре на Жандарменплац… традиции театральной культуры… продолжались впечатляющим, временами блестящим образом. То, что показывали на этих сценах, имело, за некоторым исключением, мало общего с желаниями вершителей культурной политики Третьего Рейха. …в ведущих берлинских театрах преобладал дух 20-х годов. …но (снова «но» и, по-моему, пора над ними похохотать) репертуар изменился… так («но») у меня появилась возможность познакомиться с мировой драматургией не только по книгам». Страницы 100-я, 101-я и 102-я. В общем, в Третьем Рейхе — по определению — никакого театрального искусства не должно было быть, но оно было. И мемуарист — в то время еврейский мальчишка, которого тоже не должно было быть в Третьем Рейхе — по определению — наслаждался театром. Однажды даже вместе с Германом Герингом. Он приветствовал публику известным приветствием и, конечно, мемуарист был вынужден ответить ему. Хайль Гитлер, господин Геринг! Хайль Гитлер, Марсель!

Comments are closed.