Ну как там у вас, на дне?

А что? Дно тоже подвержено изменениям, здесь тоже идут процессы модернизации и реформирования придонных отложений. Прогресс уже добрался до сапропеля. Всюду жизнь. «…чем нынешнее дно отличается от того, что было при вас?» — спрашивает журналист великого писателя Чарльза Буковски, благодарного, между прочим, читателя книг Максима Горького. Чарльз Буковски. «Интервью: Солнце, вот он я!». Издательство «Азбука-классика». Санкт-Петербург на Неве. 2010-й год. Перевод Максима Немцова. Требуется, конечно, определение «дна» для лучшего понимания ответа, но и так можно кое-что понять. «…теперь всё гораздо хуже с наркотиками, больше безработицы, меньше сочувствия к бездомным, да и выходов у них не так много. Поэтому всё гораздо печальнее. В моё время было весело. Знаете, загулять в трущобы на пару недель. Оттуда можно было выскочить. Теперь же на дне оказываются и женщины, и целые семьи, и там наркотики, и эти люди друг друга убивают… А в моё время там просто мужики, знаете, пили вино. И некоторые таким манером прекрасно проводили время: им казалось, это приключение. …теперь же …на дне оказываешься просто потому, что больше тебе нигде нет места. …Раньше для тех, у кого нет профессии, возможностей было больше. Если человеку хотелось работать, он, в общем, мог пойти на фабрику или устроиться на какую-нибудь неквалифицированную работу. Теперь таких возможностей больше нет. Все автомобильные заводы закрылись. Всё просто взялось и закрылось. Одни «Макдональдсы» и быстрое питание. Так называемая сфера обслуживания, которая не нанимает население [в центре города]». Страницы 336-я и 337-я. Эти слова Чарльз Буковски произнёс в 1990-м году. В пригороде Лос-Анджелеса. А такое чувство, что они были написаны кем-то из русских и напечатаны в «Литературной газете». У Америки были свои девяностые годы? В результате развития производительных сил и совершенствования производственных отношений бедные становятся беднее, несчастные несчастнее, а больные больнее. Отлично. «Вы могли бы что-нибудь посоветовать тому, кто оказался на дне?» — продолжает журналист. «…нет, я бы только сказал: «Если нужно тепло, бери лучше вино, а не наркотики, да и то старайся растянуть». Страница 337-я. Растянуть. «Смаковать» сюда не подходит. Вот и я тоже хотел растянуть книгу Чарльза Буковски на месяц-другой, и да, вроде бы сначала держишь себя в руках, наслаждаешься каждым глотком, а потом: эх… И смотришь с сожалением на прочитанную книгу: зачем я это сделал? Я мог бы с ней дожить до мая. Цитата о «дне» приведена здесь только для того, чтобы дать мне возможность выразить сожаление о быстро прочитанной книге. Цинизм, да. В 1993-м году Чарльз Буковски перестал давать интервью. В 1994-м он перестал писать. Писать и жить означало для него одно и то же. Да, а ещё он бросил пить.

Comments are closed.