Миф, если это касается Чарльза Буковски

Ошибка: вчера англосаксы разбомбили три автобуса с тридцатью тремя пассажирами в Афганистане. Массовые убийства они называют теперь «ошибками». Холокост по сути своей — тоже ошибка. Иудео-христианская цивилизация — это цивилизация непрямого говорения. Цивилизация товарных иносказаний. Со штрих-кодом. Чарльз Буковски, который называет все вещи своими именами, её выродок. Он писатель арийский и уж точно вне-христианский. «- Мы мстим за наших погибших парней, — так он мог бы сказать, доведись ему быть американским генералом, — и очень жаль, что погиб только один ребёнок. Особое спасибо всем странам-транзитёрам, которые позволяют нам это делать». У меня, как видите, есть миф Чарльза Буковски, который, конечно, всего лишь, рекламный трюк, но в своём лоховстве нестерпимо признаваться. Правда, сейчас, под воздействием книги «Интервью: Солнце, вот он я!», миф начинает меняться. Книга появилась в Санкт-Петербурге в 2010-м году. Перевод Максима Немцова. Издательство «Азбука-классика». Рухнула «неинтеллектуальность» — одна из его главных составляющих. По моим недавним представлениям, которые сродни историям о музыкантах, которые впервые увидели рояль, сели и заиграли, Чарльз Буковски не проходил жестокую школу чтения художественной литературы. Откуда взялось это дикое поверье? Из прозы самого Буковски: раз никто там не ахает при имени Кафки или Пруста, но целыми днями бухает, то, значит, проза не интеллектуальная. И автор тоже. Или наоборот: если на джинсах написано Levi Strauss, то они и есть джинсы Levi Strauss. Ничего подобного: писателей, как это не звучит горько, без чтения не бывает. У всего есть причина, иноговоря. Понимаю это в очередной раз. Интервью Чарльза Буковски полны воспоминаний о прочитанных книгах. О запойном чтении. И даже о чтении в условиях запрета чтения. «…между пятнадцатью и двадцатью четырьмя я прочёл, вероятно, целую библиотеку. Я ел книги на ужин. Отец в восемь вечера говорил: «Отбой!» …книги были гораздо интереснее моего отца. …они были полной противоположностью ему: в книгах была душа, в них был какой-то риск. Поэтому когда отец говорил: «Отбой!» — я брал в постель фонарик и читал под одеялом. Потом там становилось душно и жарко, но от этого каждая страница была ещё великолепнее, как будто я наркотой закидывался: Синклер Льюис, Дос Пассос — вот были мои друзья под одеялом. Вы даже не представляете, что значили для меня эти парни; это были странные друзья. …волшебные люди. А теперь я читаю тех же авторов, и мне кажется, что не так уж они и хороши». Страница 240-я и 241-я. Рискуя разрушить собственный имидж, Чарльз Буковски признаёт, что и сегодня почитывает. Правда, сегодняшнее чтение он обставляет различными оправданиями: это не нравится, здесь только три страницы одолел. Шестьдесят один год исполнился человеку на 222-й странице: пора уже перестать бояться быть пойманным за Синклером Льюисом.

4 Responses to “Миф, если это касается Чарльза Буковски”

  1. vicm:

    Все смешано. Есть разница между ошибкой и преступлением, трагической ошибкой и сознательным уничтожением по расовому и национальному признаку. И Буковски здесь ни при чем.

  2. admin:

    Ошибки — это часть антипартизанской войны. Но ошибки тщательно подготовленные. Буковски здесь при том, что он «ошибку» назвал бы «акцией возмездия».

  3. vicm:

    А мог бы Буковски стать американским генералом?

  4. tarbagan:

    С точки говорения — нет. Он бы погиб уже на стадии словосочетания «миротворческая операция».