«Деревенщина»: регионально-религиозный аспект

Концепт «деревенщина», предложенный Ын Хигён в романе «Тайна и ложь», содержит в себе не только социальные и психологические, но и этно-религиозные смыслы, точнее регионально-религиозные. О сходстве «деревенщины» и «образованщины» мы уже говорили. Роман переведён на русский язык Ли Сан Юн. Он, как известно, был опубликован на сайте Российской ассоциации учёных-корееведов в 2009-м году, но в январе этого года, вскоре после того, как «Тарбаган» начал публиковать о нём заметки, поспешно удалён. Слово «деревенщина» указывает на происхождение человека, которого так называют, но человека уже не деревенского — в деревне деревенщины нет. Деревенщина — это человек, покинувший свою культурную среду, сохранивший какие-то привычки и навыки жизни в ней, которые в новой среде выглядят неуместно. Но в романе Ын Хигён речь идёт не просто о выходцах из деревни как таковой, а в первую очередь о выходцах из определённой провинции — Чолла. «…как говорят исследователи… численность переселившихся из провинции Чолла крестьян составляла в Сеуле шестую, а в Пусане – четвертую часть населения. В те годы на улицах Пусана часто можно было услышать чоллаский диалект, но никто этому не удивлялся, и никого он не раздражал». Страница 32-я и 33-я. Впоследствии ситуация, однако, изменилась: Чолла сделалась, как можно понять из романа, местом антиправительственных выступлений и на жителей провинции стали смотреть по-другому. Один из персонажей романа, чолласец по происхождению, однажды узнает, что столичные жители не очень высокого мнения о его земляках. «…с этого момента рот Ёнчжуна, говорившего почти без интонации, присущей родному диалекту, окончательно закрылся. Ему стало неприятно, потому что до этого случая он жил, не осознавая, что такое его родина… Конечно, он почувствовал себя оскорбленным… (он) …никогда не мог избавиться от мысли, что он – деревенщина. …осознание этого помогло ему превратиться в анонимное существо, подходящее к городской жизни». Страницы 175-я и 176-я. Брат этого персонажа должен был исполнять обряд кормления духа, как старший в роду. «…сын спросил у Ёну, переставлявшего с места на место тарелки с яблоками и грушей на церемониальном столе, зачем он так делает. Ёну объяснил правила, по которым накрывается церемониальный стол: красные фрукты располагаются на восточной стороне, а белые – на западной, рыбные блюда ставят на восточной стороне, а мясные – на западной. Но, совершая обряд кормления духа в квартире, определить стороны света практически не представлялось возможным. Даже место, где стояла ширма, севером трудно было назвать. Ёну сделал два больших поклона. Жена принесла на подносе рис и суп для совершения обряда и бросила фразу сыну: – Нечего учиться бесполезным вещам». Страница 168-я и 169-я. Жена Ёну — не деревенщина. Регионально-(этно)-религиозный аспект делает сходство «деревенщины» Ын Хигён с «образованщиной» А.И. Солженицына ещё более заметным.

Comments are closed.