Стена

«…И стены стали тихо поддаваться. / Смешно не поддаваться, если ты / стена, а пред тобою – разрушитель». Строки из стихотворения Иосифа Бродского «Остановка в пустыне». Повествовательная его основа относится к разрушению Греческой церкви в Ленинграде, но прекрасно ложится на события более поздние – на разрушение Стены в городе Берлине. Пропаганда акцентирует внимание на разделительной функции Берлинской стены, хотя у стены на самом деле много функций: спасительная (стена крепости), сберегающая (стена амбара), накопительная (дамба) и так далее. Стену Греческой церкви тоже можно упрекнуть в том, что она разделила пространство на сакральное (внутри стен) и профанное (вне стен). А при желании из этого можно было сделать и пропагандистский тренд. Да, что там – было сделано, конечно. Но функция Берлинской стены тоже не состояла в том, чтобы только разделять, но и в том, чтобы оберегать, защищать и накапливать. Защитная функция стены проявилась в том, что она давала понять врагам немецкого народа, что немецкий народ больше не существует, что он распылён, что он есть расчленённый труп. А враги у немецкого народа были самые настоящие: немцы после Второй мировой войны стояли на грани  исчезновения. Планы в этом отношении были и даже отчасти начали приводиться в действие, но немцев спасло разделение: они оказались слугами двух господ, они стали нужны и тем и другим в их борьбе друг с другом. Русско-англосакская вражда спасла немцев от смерти. Берлинская стена, как один из моментов вражды, стоит в спасительном для немцев ряду разделений. После её падения стало ясно, что немцы спаслись — всего лишь спаслись, — но не объединились. Забавно видеть, как пропаганда переключает теперь внимание обывателей на какие-то другие стены, существующие в Европе и по всему миру: вот там стена, вот там стена… Постоянно звучащий рефрен о состоявшемся якобы объединении немецкого народа – ложь: ещё есть Австрия, Швейцария, есть немецкие земли в Польше, во Франции и Чехии. России придётся когда-нибудь тоже подумать о содействии подлинному германскому единству. Лучший выход для наших народов – создание если не общего русско-немецкого государства, то, хотя бы, самого тесного союза. Правда наши элиты на это не отважатся – им же удаётся тратить на строительство одного километра дорог в четыре раза больше средств, чем в Германии – от добра добра не ищут. Стихотворение Бродского заканчивается строками: «Что там, впереди? / Не ждет ли нас теперь другая эра? / И если так, то в чем наш общий долг? / И что должны мы принести ей в жертву?» Я знаю что: автодор и, заодно, автопром.

Comments are closed.