Найти подходящий народ для бразильской демократии

С демократией оно как с колхозами… — Где-то далеко-далеко, за долами, за морями есть передовой колхоз — не то, что наш… начальство в нём мудрое, работники не пьющие, удои высокие, чернозёмы тучные… — А где ж такой колхоз? В какой области? — В какой области не знаю, а вот по телевизору показывали… И с демократией всё тож: по телевизору она хороша, особенно та, которая далеко, — чем дальше, тем она лучше становится, — а так, в реальности, что-то с ней не ладится. В ней самой, конечно, порока нет, но не ладится… Кто виноват, что не ладится? Ага! Вот он основной вопрос бразильской общественной жизни согласно сведениям почерпнутым мною из романа Марио Варгаса Льосы «Война конца света», который был издан на русском языке в 1987-м году московским издательством «Радуга» в переводе Александра Богдановского. Издан в назидание потомкам, как теперь становится ясно. В Бразилии, видите ли, когда-то была монархия, а потом установилась республика. Монархия подложила республике свинью — отменила рабство. Оставила республику без козырей, как Горбачёв Ельцина: тот тоже дал народу свободу и слинял. А кроме отмены рабства бразильский народ нечем было порадовать, — всё у него было, — республике досталась лишь работа по каждодневному обустройству жизни. Работа неблагодарная. А на бразильский народ обрушились засухи, голод, эпидемии, безработица, низкая оплата труда, бандитизм, сепаратизм. И до кучи — сама республика со всеми её радостями. Народ связал всё в одно целое и отказался с этим целым иметь дело. А налоги? И налоги отказался платить. Не весь народ, естественно, часть, но если бы эта часть продержалась бы год-другой, от республики не осталось бы и следа. Республика послала к несогласным с ней армию и их уничтожила. В последней части романа два бразильца, испытавшие на своей шкуре, что такое гнев народа, пытаются ответить на традиционный бразильский вопрос «Кто виноват?» Кто? Англичане вроде бы не виноваты. Они стояли в ряду причин, но нет. Католическая церковь вроде бы от униженных и оскорблённых отреклась. Ну что, остаётся, как это страшно не звучит, народ. Бразильцы до этой истины ещё не добрались, но мы-то знаем — мы живём на сто двенадцать лет позже событий, описанных в романе. Народ против республики, то есть против «общего дела»! Хуже того: народ против демократии, то есть против «власти народа»! Выборы ему не нравятся. Демократические процедуры не нравятся. Три ветви власти не нравятся. Суд не нравится. Может быть, под эту прекрасную демократию какой-то другой народ подтянуть, более подходящий? И какой народ, где взять? Бразильцы в шоке.

Comments are closed.