Не понимаю реалий и задаю вопросы

«Венский бал» Йозефа Хазлингера — стопроцентный евроамериканский роман. Здесь упоминаются русская женщина, русский писатель и русское воинство. Людей здесь тошнит. Здесь есть сближение массового убийства и секса. Здесь наличествует секс в проявлениях экстремальных, если даже отбросить массовое убийство. Нет, видимо, средств для описания любви двух человек, потому что пишущий — третий. А читающий — четвёртый. И пошло-поехало до самых границ тиража. «Азбука-классика», Санкт-Петербург, 2004-й год. Тираж 3000 экземпляров. Для этой книги мало. Но это избитые истины. Много здесь есть непонятного. «…причина нашего раздрая — слишком маленькая квартира». Страница 10-я. Речь об Англии. В Англии бывают слишком маленькие квартиры? Ничего подобного не слышал. Упущение би-би-си. «На его кисете не было штрих-кода». Страница 19-я. Это преступление? Почему человек отмечает отсутствие штрих-кода? На странице 23-й встречается слово «Ост». Для романа, в котором под видом терракта в венской Опере описывается будущая, через семь лет произошедшая, трагедия «Норд-Оста», слово более чем разоблачительное. «Толкачи идеи пацифизма… в конечном счёте вынуждены пустить в ход атомные бомбы». Страница 26-я. На странице 83-й  есть дополнение: «…Вы — становой хребет общества… Железный обруч свободы. Цитадель демократического правопорядка». Австрийские политики реально выступают перед личным составом венской полиции. Или это ирония? «В книге обстоятельно говорится о политических взглядах Рильке, о его преклонении перед Муссолини и об антисемитских выпадах поэта». Страница 52-я. Мерзкий Рильке, и ты? Есть здесь хоть кто-нибудь чистый? «…в начале войны его, как подозрительного иностранца англичане интернировали, препроводив на остров Мэн, где пришлось голодать и спать на холодном полу… голод запомнился навсегда». Страница 52-я. Голодомор на острове Мэн?! Подозрительные иностранцы?! Англичане?! Интернировали?! Ответов не нужно. Клевета. «Свои симпатии к коммунистам… она благоразумно скрывала от властей. …она была чешкой, к ней относились лучше, чем к немецким или австрийским эмигрантам. Понятие Enemy alien не стало её клеймом». Страница 52-я. Скрывала?! От английских властей?! Клеймом?! Только дар пророка ограждает Хазлингера от клейма клеветника. «Мать не жалела усилий, чтобы выхлопотать отцу место на отделении германской филологии». Страница 54-я. Вы-хло-по-тать? Я правильно прочитал? Вы-хло-по-тать?! Есть вещи, с которыми ничего не может примирить. Выхлопотать ещё ничего. Но выхлопотать на отделении германской филологии, там, где должны играть лишь высшие, духовные силы,  — это конец света. Край. Надеюсь, Хазлингер просто англофоб и лжец. И этим всё объясняется. «Откройте опять Маутхаузен и дело с концом». Страница 89-я. Прохожий даёт советы полиции. Вена. Австрия. Надеюсь только на то, что это ирония. Горькая ирония. Сверхгорькая ирония. Ядовитая ирония с запахом миндаля. Запах миндаля в романе есть.

Comments are closed.