Планетоглиф

Leonid Panasenko. Masterskaia dlia SikeirosaУ разума, с точки зрения человека, есть три способа проявить себя: во-первых, разум оставляет материальные, пусть даже «малозаметные», [1] следы. На предположении о связи разума и результатов материальной деятельности основана «теория сувениров», [2] на которую опираются в поисках разума все земные космические экспедиции. Во-вторых, материальные следы, должны иметь «глобальный», [3] планетарный характер. Человек, вышедший в космос, понял, что на своей планете он присутствует повсеместно, а значит, другой разум тоже должен подчинить себе поверхность планеты, на которой его застанет человек. В-третьих, разум должен опираться на биологическую форму, схожую с формой человека. Все это означает, что человек никакого иного разума в космосе не ищет, за исключением своего собственного, своего повторения или отражения, и, вполне возможно, даже обнаружив самого себя, он предъявит себе такие критерии разумности, которые исключат его из списков разумных существ. Предположения о неразумности человека и так звучат издревле. История отношений человека с другими разумными существами, в прежнее время богатая и насыщенная, прекратилась на Земле, поскольку человек перестал находить и здесь разум, кроме своего. Иные разумы, из тех, что стремятся к межразумному контакту, должны совершать художественные подвиги планетарного масштаба, чтобы пробиться к человеку через ту теоретическую завесу, которой он себя окружил. И им это удается: один из планетарных разумов производит «всеобщее программирование природы как единого произведения искусства, живой и самообновляющейся записи информации». [4] Или, другими словами, иной разум представляет картинку – не геоглиф даже, не биоглиф, а планетоглиф, — поскольку человек, вопреки всем своим знаниям, верит только в тот разум, дела которого можно видеть: «огромный диск планеты был покрыт сотнями рисунков. Живые фрески из многоцветных лесов шли поясами, рассказывая с помощью знаков, геометрических фигур и неизвестной письменности историю обитателей планеты. Посредине диска было изображено звездное небо. Смуглая прекрасная женщина бежала там среди светил, придерживая за руку смеющегося малыша». [5] Картинка была создана именно для человека. Человек счел ее «сувениром». Правда, за картинкой человек опять никакого разума не нашел, и не зря: на земле только разумные ветры, не говоре о разумных озерах, течениях и вулканах, показывают человеку картины, [6] которые могут убедить в разумности их создателей кого угодно, даже существ, у которых разума на самом деле совсем немного, но только не человека. И всего облачного неба человеку мало. А ветры рисуют и стирают, рисуют и стираю, в надежде, видимо, что однажды рисунок сложится таким образом, что человек увидит строки, заполненные словами, которые он сможет прочесть.

[1] Леонид Панасенко. Мастерская для Сикейроса: фантастический рассказ. – В книге: Леонид Панасенко. Мастерская для Сикейроса: сборник научно-фантастических рассказов и повестей. Художник А. Семенов. –  Москва: Молодая гвардия, 1986. – 271 страница с иллюстрациями — (Библиотека советской фантастики). – Страница 198-я.

[2] Здесь же, страница 202-я.

[3] Здесь же, страница 198-я.

[4] Здесь же, страница 205-я.

[5] Здесь же, страница 204-я.

[6] Леонид Панасенко. С той поры, как ветер слушает нас: научно-фантастическая повесть. – Здесь же, страницы 58-я, 59-я, 137-я, 138-я и 139-я.

Leave a Reply