Авианосец на тротуаре

Женщина на скользком тротуаре упала навзничь. Только что. Все бросились её поднимать, — другая женщина, ещё человек со скотч-терьером, даже усиленный наряд милиции, — а она говорит: «Не надо, не поднимайте. Полежу немного». Скользкие тротуары, наверное, убивают народу не меньше, чем врачебные ошибки и лихачи на дорогах, но об этом президенты не говорят. Стыдно. Муниципия начала экономить на дворниках-таджиках: так, списываем трёх дворников, двух бабушек и один случай расовой нетерпимости. Красота! Спасибо мировому финансово-экономическому кризису! Но эта женщина, слава Всевышнему, всё-таки поднялась и ушла. Надеюсь, с ней всё в порядке. На планете отменили силу трения: совершил не обычную вечернюю пешую прогулку, а вечернее скольжение. Страна скользящих. Как-то, ещё до притока сюда нефтедолларов, но по такой же погоде, шёл я по городу и вдруг предо мной упал человек. Я ему помог подняться, а сам, полный чувства превосходства, подумал: э-э, старина, ходить-то не умеешь! Иду дальше, и вдруг рядом со мной снова упал человек, — юная особа поскользнулась, — бросился ей помогать, да молодые люди опередили меня, — досадно, — а я опять подумал: э-э, ходить-то не умеешь! Все падают, падают, падают, как бабушки у Хармса, а я иду дальше. Ещё мужчина упал. Опять я нехорошо подумал. И тут вдруг кто-то тротуар выдернул из-под моих ног, разложил меня в воздухе строго параллельно земле и как этим тротуаром приложит меня. Кто-то! Думаю, это был Бог. Я уверовал в догмат о воздаянии, если такой существует. Сегодня ещё ко мне подбегали двое парней и спрашивали, где здесь пункт милиции. Я не знал. Потом молодой, но совершенно лысый человек спрашивал зажигалку. Не курю, извините. Он расстроенный отошёл: наверное, хотел немного обогреться? Уши погреть, затылок. Потом гастарбайтер спрашивал у меня время и пошёл рядом: прошёл опасный, страшный переулок под видом моего доброго приятеля и исчез. Мне не жалко. Девушки иногда используют меня для прикрытия: посмотрят, что не чмо, — а я не чмо, —  и идут рядом. Мы идём рядом. Как будто слегка рассорившиеся любовники. Но это для злоумышленников. А изнутри я вижу себя авианосцем, который проводит в опасных водах транспортный караван. Мои самолёты ещё находят и бомбят подводные лодки. Но уже чувствуется приближение неизведанной земли: нового года, может быть. Нового счастья.