Хороший способ полюбить будущее

Semen Slepynin. Mal'chik iz savannyБудущее находится под властью обширных мыслительных конструкций. Власть их такова, что люди перестают замечать ее, живут в них как в атмосфере. Но сила их не безгранична: они могут заставить человека говорить так, как им нужно, но они не всегда могут заставить его делать так, как нужно. Нельзя сказать, что человек думает одно, а делает другое. Нет, он думает то, что никак не совпадает с его действиями прямо тогда, когда действует. Человек живет противоречием. Люди видят как киберы становятся людьми, но не признаются в этом. Имея функцию подражания, а это общая человеческая способность, без которой ни человек, ни общество не могут быть, киберы получают возможность перенимать не только достоинства, но человеческие недостатки и слабости. Человека не бывает без слабостей. Сколько бы люди не успокаивали себя тем, что киберы «не такие, как мы с тобой», они уже не могут отделаться от мысли, что они «в то же время не совсем мертвые вещи». [1] Кибер, который пополняет запас своих сведений различными суевериями, почерпнутыми из книг по средневековью, однажды присовокупит к своим суевериям убеждение в собственной человечности, — и из определения кибера словосочетание «мертвые вещи» выпадет. Но кибер может обойтись и без книг: он подражает человеку, а человек – этот как раз тот, кто считает себя таковым. Из под гнета мыслительных конструкций приходится подниматься мальчику-кроманьонцу. Он, как и киберы, чувствует, что его не считают человеком вполне. Исследователи гравитонного века, конечно, не говорят об этом прямо, но используют различные эвфемизмы, например, «первобытный», или указывают на склонность мальчика-кроманьонца мыслить не абстрактно, а конкретно. Имеется в виду отношение человека к вещам: для кроманьонца нет вещи вообще, а для человека гравитонного есть. Однако конкретное отношения к вещам вызвано жизнью в мире, где нет одинаковых вещей, а абстрактное отношение – жизнью в мире, где могут быть совершенно одинаковые, серийные вещи. Правда, серийные вещи обретают в мире конкретность, по крайней мере, у них всегда есть точные координаты в пространстве. В каком-то смысле способность вещей находить себе место равно свойству человека приобретать недостатки, а также функции киберов к подражанию. Большие мыслительные конструкции требуют уходить от частностей, которые могут далеко завести. И людям, хотя они утверждают, что абстрагируются от вещей, приходится уводить свое чувство конкретного, например, в коллекционирование бумажных книг, а коллекционирование книг оправдывать необходимостью приучения первобытного мальчика к будущему: может быть, «с его древней привычкой ко всему конкретному и осязаемому» ему «больше полюбятся именно бумажные книги». [2] Он боится электронных книг. Кибер, полный суеверий и дурных привычек, позволит мальчику полюбить совершенных киберов. Сверстники, которые не умеют скрывать мысли, позволят ему полюбить этот век.  Недостатки заставят быть человеком.

[1] Семен Слепынин. Мальчик из саванны: фантастическая повесть. – В книге: Семен Слепынин. Мальчик из саванны: фантастические повести. Послесловие В.И. Бугрова. Художник П.А. Ершов. – Свердловск: Средне-Уральское книжное издательство, 1985. – 304 страницы. — Страница 206-я.

[2] Здесь же, страница 219-я.

Comments are closed.