А счастье было так близко!

Isai Davydov. Ja vernus' cherez 1000 letИсторики как будто нашли своё счастье, когда в одном из уголков галактики было обнаружено второе, после того, которое обитает на Земле, человечество, да ещё и находящееся в диком состоянии. История, как наука, которая не приемлет сослагательного наклонения, то есть эксперимента, получила возможность проверить свои умозрительные построения на истории контрольной группы, проведя её от первобытного общества до каких угодно высших стадий развития, и таким образом примкнуть к наукам естественным. Историки потребовали новое человечество себе. Не трудно видеть противоречие между требованием историков оградить это человечество от вмешательства, поскольку «кроме насилия, иного средства цивилизовать» «дикие племена», которые «уважают только силу и подчиняются только ей», у первого человечества для второго нет, [1] и их стремлением предаться многотысячелетнему наблюдению за историей второго человечества, а значит, за всеми его бедствиями – войнами, бедностью, эпидемиями и неразумием. Но на это противоречие никто внимания не обратил, поскольку для всех остальных землян история не представляет ни относительной, ни какой-нибудь другой ценности, ради которой следовало бы подвергать опасности и страданиям своего ближнего. История – это беда, болезнь, от которой следует только лечиться. Братское человечество, может быть, ещё и не заболело толком историей, раз оно достигло только первобытной стадии развития, но если уж достигло, то, конечно, непременно заболеет: земное человечество поступило бы «негуманно по отношению к своим собратьям, если бы оставило их на десятки тысячелетий в темноте и невежестве, обрекло бы» их «на повторение всех тех кровавых ошибок, которое совершило за свою историю». [2] Историю следует лечить бескорыстной и самоотверженной братской помощью. [3] Но история не просто болезнь, это болезнь заразная. Предложение историков о многотысячелетнем наблюдении за вторым человечеством представляет опасность для наблюдателей и, возможно, для тех, кто будет с ними сообщаться: наблюдатели «безнадёжно отстанут от жизни» на Земле, «сделаются здесь» «людьми бесполезными, страдающими от собственной неполноценности». Кому будут «нужны», кому будут «интересны историки, которые сами стали почти что ископаемыми». [4] И уж точно — первобытными. Если человечество не желает потерять своих историков, оно должно будет строить для них посёлки, даже целые города там, на другой планете, создавать параллельную цивилизацию, но обеспечить в конце концов «слияние двух биологических братских человечеств в единое общество». [5] Об конечном успехе этого предприятия можно не беспокоиться. История лечится. И в истории Земли тому есть немало примеров. А там, на новой планете «такой же воздух, такая же вода и такие же люди как на земле», ещё не подчинившиеся истории полностью, где «немало пустых материков и островов», которые позволят аборигенам и пришельцам какое-то время существовать раздельно, там история, может быть, не разовьётся вовсе. При известной острожности можно сделать так, что, не считая историков, будут счастливы все.

[1] Исай Давыдов. Я вернусь через 1000 лет: роман. Второе издание. Художники А.Тертыш и М.Бурзалов. Свердловск: Средне-Уральское книжное издательство. 1973. Страница 95-я.

[2] Здесь же, страница 94-я.

[3] Здесь же, страница 95-я.

[4] Здесь же, страница 96-я.

[5] Здесь же.

Comments are closed.