Сон в волшебной долине

Dzheff Smit. Boun 3Жителям волшебной долины повезло, что их сны не зависят от них. Что сделали бы они со своими снами, если бы сны подчинились им? Огородили бы изгородью, как они огораживают пастбища для коров. Пусть эти изгороди не оберегли бы сны от монстров, но показали бы им, где «наши границы», [1] стали бы на страже этих изгородей, распугали бы монстров, а с ними и многих других существ, без которых сны – не сны. Монстрам своё здоровье тоже дорого. О чём были бы эти сны? Ни о чём. Но сны жителей волшебной долины свободны. В них входят «незваные гости», [2] большие красные драконы и люди в капюшонах, скрывающих их лица. Они разыгрывают в снах жителей долины невиданные шахматные партии, на каждый ход противника выставляют новую «пешку», [3] которой нет в исходном списке фигур, за каждой достигнутой противником целью воздвигают новую цель – «новый маяк», [4] и ожидают вступления в игру новых игроков, например, «нового странника грёз», [5] ведь играть снами могут не двое, а трое или даже больше игроков. Сны могут быть в тягость человеку, игроки морочат человеку голову, «превращая наши сны в кошмары», [6] человек крикнет большому красному дракону: «Не лезь в мою голову!», [7] да что толку: сны не подчиняются человеку. Не подчиняются дракону. Они не подчиняются никому. В этом счастье человеческое: подчинятся сны какому-нибудь одному мастеру снов, да хоть самому человеку, и начнётся настоящий кошмар – кошмар, который подчинит всего человека. Пока сны свободны, никто из мастеров сна не может достать сновидца, и человек свободен. Пешка за пешкой, маяк за маяком – не достать им человека. Конечно, мастера знают сны, и значит, о человеке тоже знают, но не всё, потому что человек о себе тоже не знает всё: например, он видит «своё прошлое во снах, но совсем» не помнит «его». [8] Сны не выдают мастерам всего человека. «Сны – это окна в мир теней». [9] И возможно, не в один мир, а в несколько. Если бы сны вели в один мир, не было бы никакой необходимости в игре мастеров, а там – и в битве их: будь мир один – и путь был бы один. Дракон, человек в капюшоне, странник грёз – всё это агенты разных миров. «Когда-то наши прадеды умели проникнуть в мир теней, посещая чужие сны», [10] они были агентами этого мира, но их искусство утрачено, и не случайно. Прадеды считали сны чем-то вроде «покойных полей», [11] местом перехода из одного мира в другой, пока не убедились, что загромоздили их. И освободили сны от себя. Бодрствующему человеку нечего делать во сне.

[1] Джефф Смит. Боун. Книга третья. Глаза бури. Перевод Тимура Тагирова. Санкт-Петербург: Рамона. 2016. Страница 114-я.

[2] Здесь же, страница 35-я.

[3] Здесь же, страница 133-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же, страница 134-я.

[6] Здесь же, страница 71-я.

[7] Здесь же, страница 36-я.

[8] Здесь же, страница 145-я.

[9] Здесь же, страница 66-я.

[10] Здесь же.

[11] Здесь же, страница 52-я.

Comments are closed.