Тюрьма и космос

Braian Von Saga 6Космические расы не научились ещё запирать человека в себе самом, делать из тела человека тюрьму для него, несмотря на все технические и магические достижения, но уже научились совмещать тюрьму и школу и настолько, что бывшие заключённые «с теплом вспоминают годы, проведённые», например, в концентрационном лагере «Центр временного заключения» «кл 766 б», [1] который был одни из «центров заключения для вражеского гражданского населения». [2] А находились и такие заключённые, которые отказывались покидать свою тюрьму. Возможно, из соображений безопасности. В тюрьме безопаснее, чем в космосе. Центр временного заключения был одни из островков «огромного тюремно-промышленного комплекса», [3] разместившимся в густонаселённом районе одной из самых охраняемых планет Вселенной. По какой-то причине концлагеря перестали размещать на отдалённых планетах, может быть, из экономических соображений, может быть, из военных, а устраивали их прямо в городах. При ближайшем рассмотрении, однако, нельзя заметить в концлагере 766 б никакого промышленного производства. Заключённые, а это только женщины и дети, заняты исключительно учёбой и интеллектуальными развлечениями, прежде всего, чтением. Можно понять возмущение охраны, которая «за гроши» «рвёт» наиболее ранимые части своего тела, когда «эти дикари живут на всём готовом и каждый день получают бесплатную еду, одежду и даже» «образование». [4] Но это почему-то важно, чтобы люди, оказавшиеся в концентрационном лагере, покидали его, «не ненавидя» «всей душой» своих захватчиков, пусть кто-то считает эту цель пустой риторикой, поскольку заключённых держат здесь только до тех пор, «пока не представится случай обменять с дюжину» вражеских гражданских, на одного своего солдата, попавшего в плен. [5] Но и за это время можно кое-что сделать: например, людей, принадлежащих к враждебному большому нарративу, прикрепить к своему большому нарративу, к своей истории, вышедшей уже за пределы не только планеты, но и планетной системы, и ставшей историей вселенской, и попробовать изменить нарратив тех людей, которые пытаются создавать свою собственною историю, изменить «чудаков-дезертиров», которые «действительно воплощают в жизнь какую-то стрёмную книжную фантазию». [6] Попробовать заронить в них мысль, что «тот, кто полагает, что одна книга может дать ответы на все вопросы, явно читал недостаточно». [7] Идея о недостаточном чтении ослабляет книгу, вокруг которой постепенно возникает новая большая история, появляются дети, которые считают, что обязаны книге жизнью: «мама и папа решили сделать меня во многом благодаря человеку, который» «написал» книгу. [8] А глядя на ребёнка, вряд ли кто-нибудь осмелится сказать, что это не лучший писатель на свете. Ведь весь этот свет создали писатели. Не случайно в этом свете произносится «сначала — имя писателя», [9] а потом имена какие угодно. Благодарность, с которой заключённые вспоминают концлагерь, говорит о том, что нарратив их одолел.

[1] Брайан К. Вон. Фиона Стэплз. Сага: комикс. Книга 6. Перевод Анны Логуновой. Санкт-Петербург: ЭксЭл Медиа. 2017. Страница 144-я.

[2] Здесь же, страница 14-я.

[3] Здесь же, страница 33-я.

[4] Здесь же, страница 15-я.

[5] Здесь же, страница 87-я.

[6] Здесь же, страница 58-я.

[7] Здесь же, страница 89-я.

[8] Здесь же, страница 88-я.

[9] Здесь же, страница 72-я.

Comments are closed.