Три основания заставы

Konstantin Kislov. Pavlik Latyshev na granitseВсё, что ни есть в мире, покоится на трёх основаниях. А каждое из трёх оснований — на своих основаниях, правда, что это за основания не всегда можно понять. Трое мальчиков сошлись на заставе, расположившейся на персидской границе. Они приехали из разных мест большой страны. Один мальчик приехал из Узбекистана. Основание Узбекистана — «солнце жаркое, воздух чистый, а вода» — «холодный мёд!». [1] Или, это второй слой оснований, — фрукты, хлеб и плов: «Ты никогда не ел узбекскую лепёшку?» «А плов?» Нет? «О-о, очень плохо!» [2] Ты не знаешь оснований Узбекистана! Второй мальчик приехал из Юрино, большого села на Волге. Основания Юрино — волшебные: Баба-яга, Илья Муромец и Соловей-разбойник. [3] Или, это второй слой оснований, — речные: Волга, Ветлуга и Дорогуча. [4] Или, третий, более общий слой, — реки, волшебные существа и лес. Третий мальчик, а именно Павлик Латышев, главный герой книги, приехал на заставу из Нижнего Тагила. Он не знает оснований Нижнего Тагила так, как знают основания своей родины волжане или узбеки. Но их тоже можно увидеть, потому что отчасти они проявляются через отрицание, например, через отрицание волшебства: Павлик Латышев «в уральской тайге много раз бывал, за Черноисточинском и даже около самого Верхотурья. А вот никаких леших не видел и бабу-ягу тоже». [5] Так проявляется тайга — первое основание Нижнего Тагила: «тайга — это совсем другое дело». [6] Тайга — это не лес. Вторым основанием может быть дом Павлика Латышева, но держится он теперь только на бабушке. Может быть, второе основание другое. Третьего основания, равного тайге и дому, Павлик Латышев пока не называет. Но можно кое-что понять из того, каков он сам: он «разговаривал мало, всё больше хмурился и молчал», и это было молчание «честного и прямого» человека. [7] Павлик с трудом переносил речь: «он вообще не хотел слушать речей — это мешало горевать и думать, а такие неприятные слова: Чемберлен, Пуанкаре, контрреволяция, которые произносили ораторы, ещё больше раздражали его». [8] Речь вообще не для этих слов существует. И не для того, чтобы призывать. И не для того, чтобы подначивать, поддевать, «подсевать»: так «только разные провокаторы делают, а не ребята из Советского Союза». [9] Речь — это что-то очень важное. Она и звучать должна внутри человека, а не снаружи. Но так, возможно, проявляются первые основания родины Павлика Латышева — молчание и размышление. Третье основание он всё-таки называет сам: «у нас, на Урале, все мальчишки чего-нибудь умеют». [10] Мастерство. Другой уровень — это тайга, дом, мастерская. Юрино, Узбекистан и Нижний Тагил стали основаниями заставы на персидской границе. Вообще, истории. Убери одно из них — и этой заставы не будет.

[1] Константин Кислов. Павлик Латышев на границе: повесть. Художник В. Поротиков. Ташкент: Издательство цк лксм Узбекистана «Ёш гвардия». 1964. Страница 5-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 33-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же, страница 32-я.

[6] Здесь же, страница 33-я.

[7] Здесь же, страница 13-я.

[8] Здесь же, страница 8-я.

[9] Здесь же, страница 36-я.

[10] Здесь же, страница 40-я.

Comments are closed.