Код

Liudmila Ulitskaya. Istoriya pro vorobia AntverpenaЛюди, переезжая на новое место жительства, оставили в старом доме всё ненужное, и в том числе «большой цветочный горшок с прекрасным столетником», которого звали Вася. «Столетник поначалу решил, что хозяева его забыли и вскоре за ним вернутся». [1] Люди! Люди! — взывал, кажется, столетник, — зачем вы меня оставили? Одного. В терновом венце моего тела. Как будто привязанного или прибитого. «Но никто за ним не вернулся». [2] Не распахнулись двери, не разверзлись и небеса, не вошли хозяева, не схватили горшок со столетником, не оросили его водой из-под крана. На счастье столетника они забыли закрыть форточку. На подоконнике они забыли ещё и старую энциклопедию. Ветер, который врывался в форточку, «иногда бывал таким сильным, что переворачивал страницы энциклопедии. Это случалось не так уж часто, но каждый раз столетник очень радовался, потому что к тому времени, когда ветер переворачивал очередную страницу, предыдущую он успевал выучить наизусть». [3] Столетник Вася был читателем. Но это не история читателя. Он мог бы стать начётчиком, учёным фарисеем, замкнуться в книжности, если бы вокруг него не начали собираться другие покинутые. В форточку влетел воробей, которого собратья «постоянно лупили и клевали», пользуясь тем, что он «простудился в младенчестве, всё детство проболел и по этой причине был ростом мал и пёрышками жидковат». [4] В дверь однажды вошёл кот, которого когда-то мать «бросила» «на произвол судьбы» на второй неделе его жизни. [5] А затем объявилась и сороконожка с неисчислимым множеством непослушных ребятишек, которым нужны были и еда, и уход, и пригляд. Столетник Вася «совершенно излечил» воробья «от кашля». [6] Семейство сороконожки было здорово благодаря ему. Пришла беда — он отдал свои листья коту. А там и воробью, который повредил крыло. Покинутые ели тело Васи и пили его сок. Но однажды Вася исчез. Почти исчез. «Вместо пышного зелёного куста в горшке торчал один-единственный, усохший за ночь листик». [7] И воробей, и кот, и всё семейство сороконожки были безутешны, пока не догадались, что столетник Вася «умер из-за нас». [8] Почему-то эта мысль показалась им благотворной. Они закопали то, что осталось от столетника в новую землю. Землю полили дожди, согрело солнце, и однажды столетник Вася возродился. Новая его жизнь не была продолжением старой. Столетник заново должен был учиться чтению. Но энциклопедия уже ждала его: известно, что «хорошая книжка делает своё дело, даже если её некому прочитать». [9] Потому что наша книга существует до нас. И за нас. Потому что мы осуществляемся много раз. Потому что мы на самом деле не столетники, а многотысячелетники. Как Вася.

[1] Людмила Улицкая. История про воробья Антверпена, кота Михеева, столетника Васю и сороконожку Марью Семёновну с семьёй. Художник Евгений Подколзин. Москва: аст: Астрель: Малыш. 2013. Страница 7-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 8-я.

[4] Здесь же, страница 14-я.

[5] Здесь же, страница 10-я.

[6] Здесь же, страница 22-я.

[7] Здесь же, страница 22-я.

[8] Здесь же, страница 26-я.

[9] Здесь же, страница 68-я.

Comments are closed.