Тролль, брат мой

Prinzessa Lindagul'Тролль — объективная реальность. Хотя может показаться, что тролли были плодом воображения только бедных крестьян, которые в голодные годы питались «спорой ржаной мукой», [1] но тролли приходили и в урожайный год к тем крестьянам, которые были «всеми уважаемые, богатые», «чудесные люди», владевшие «большой усадьбой в плодородной долине». [2] Да не просто приходили, а подменяли детей — крестьянского ребёнка могли забрать, а своего тролльчонка оставить. Предполагается, что делали они это потому, что тролльчата были некрасивыми детьми, а крестьянские дети были детьми чудесными. Подменив ребёнка, они, однако, о своём тролльчонке не забывали. Подмена устраивалась так, чтобы отношение, которое крестьяне выказывали тролльчонку, сказывалось на ребёнке, который жил у троллей. Тролли связывали тролльчонка и ребёнка одной жизнью. Не зря крестьянам представлялось, что «если троллёнка бить до тех пор, пока не потечёт кровь, примчится тролльчиха, бросит тебе твоё дитя, а своё заберёт с собой». Многие крестьяне «вот так получили своё дитё назад». [3] Сердце подсказывало крестьянке, у которой тролли подменили сына, что «это средство не для неё», [4] что надо поступать по-другому: «уж такой она уродилась: если на её пути вставал кто-нибудь, кого все ненавидели, она старалась изо всех сил прийти бедняге на помощь. И чем больше страданий выпадало на её долю из-за подмёныша, тем бдительнее она следила за тем, чтобы ему не причинили ни малейшего зла». [5] Она ухаживала за ним, берегла его, кормила, защищала от людей, рискуя потеря любовь мужа, уважение работников и саму усадьбу. И мать оказалась во всём права. Когда её сын вернулся к ней, а троллёнок — к своей матери тролльчихе, выяснилось, что с мальчиком происходило ровно то, что происходило с подмёнышем: когда крестьяне шли по краю ущелья с подмёнышем на руках, троллиха обязательно шла по другому краю. И если крестьяне спотыкались и падали на одном краю, на другом краю спотыкалась и падала с ребёнком на руках троллиха. «Всякий раз, когда матушка давала троллёнку лягушек и мышей», а для троллей это настоящее лакомство, ребёнка «кормили хлебом с маслом. Когда же» «ставили троллёнку хлеб с маслом», ребёнку доставались «змеи и репейник». [6] Но когда крестьянка пожертвовала ради троллёнка и жизнью, и тем, что было для неё дороже этой жизни — любовью своего мужа, — тролли потеряли свою власть над ребёнком и отпустили его. [7] Трудно сказать, исчезла при этом зависимость между мальчиком и троллем после того, как они вернулись к своим матерям, или нет. Вряд ли троллиха оставила без попечения мальчика, которого она воспитывала много лет. Но так или иначе у мальчика остался где-то в лесах подменный брат, а у тролля — среди людей.

[1] Анна Валенберг. Кожаный мешок. — Принцесса Линдагуль и другие сказки. Перевод Людмилы Брауде. Художник Юлия Якушина. Москва: Махаон. 2013. Страница 13-я.

[2] Сельма Лагерлёф. Подменыш. — Здесь же, страница 11-я.

[3] Здесь же, страница 51-я.

[4] Здесь же.

[5] Здесь же, страница 54-я.

[6] Здесь же, страница 64-я.

[7] Здесь же, страница 66-я.

Comments are closed.