Марсианские надежды

Maik Miniola. Golova-vintВолшебство возникает при соединении тела с заклинанием или, точнее, со словами. Первое волшебство есть человек, поскольку является соединением тела и слов. Сам себе человек обычно не кажется волшебным в силу, надо полагать, привычки, но как только слова, уступив власти, например, марсианских слов, оставляют тело, как им сразу становится ясным, каким волшебством было это сожительство безмолвного и косного тела и слов, полных движения и звучания. Словам плохо одним. Они рады обрести хоть какое-нибудь тело, пусть это будет летучее тело марсианина или «роботизированное тело наподобие сковородки». [1] Они помнят о волшебстве соединения слов именно с человеческим телом, и не щадят своих марсианских тел, чтобы предотвратить захват человеческих тел марсианами, но они сочувствуют соединению всех тел со словами. Человек, будучи волшебным предметом, желает видеть и другие предметы волшебными. Видимо, это желание является силой, которая притягивает к человеку другие волшебные тела. Волшебная Голова-Винт, умеющая прикручиваться к разным механизированным телам, использующая их как сменные носители, и таким образом, отражающая и даже передразнивающая устройство человека; волшебные бобовые зёрнышки, [2] на которые люди готовы выменять все свои сокровища; трёхмерные геометрические объекты, [3] появляющиеся и исчезающие в двумерном мире, но могущие сохранять в себе чужие жизни; а также говорящие деревянные куклы. [4] Создателями волшебных предметов объявляют себя волшебники, но при этом почти всегда оказывается, что волшебные предметы сильнее тех, кто объявил себя их изобретателями, собственниками и хранителями. Продавец трёх волшебных бобов, которыми он торговал в течение пятисот тысяч лет, оказывается пусть полной сокровищ, но обыкновенной глиняной копилкой, упавшей однажды и разбившейся. [5] Чародей, как будто создавший волшебные трёхмерные фигуры, — куб, шар и пирамиду, — полностью от них зависит — когда они появятся в следующий раз, он исчезнет. [6] За волшебниками кто-то стоит. Иногда это волшебник, который называет себя именем того, чьё имя лишний раз лучше не поминать, но всегда оказывается, что это всё-таки обыкновенный волшебник. Во всяком случае нет причин считать его кем-то ещё, кроме как волшебником, поскольку, как и все другие волшебники, он стремится к тому, чтобы, используя человеческую жажду волшебства, при помощи своих волшебных предметов заполучить, подчинить или хотя бы направить в нужную сторону тот волшебный предмет, который называется человек. Сделать это бывает тем легче, что человек не считает себя волшебным предметом: отдаёт свои сокровища за три бобовых зерна, уступает своё тело марсианам, позволяет волшебным кукловодам управлять собой, словно он изначально был злой деревянной куклой. Но стоит только его словам и телу пожить без волшебства, как при первой же возможности он просит: верните моему телу мои слова! Подлинные есть марсиане, не те, которые нас мучают, — они могут вернуть.

[1] Майк Миньола. Кэйти Миньола. Удивительный Голова-Винт и другие любопытные объекты. Перевод Ксении Бобковой и Александра Инглессе. Санкт-Петербург: Комильфо. 2014. Страница 73-я.

[2] Здесь же, страница 46-я.

[3] Здесь же, страница 53-я.

[4] Здесь же, страница 64-я.

[5] Здесь же, страница 50-я.

[6] Здесь же, страница 57-я.

Comments are closed.