Пока Император спит

Anna Komnin. AleksiadaИмператор много раз доказывал, что может не спать. Он проводил ночи в раздумьях, в чтении, в письме, а подчас в сражениях. Отдаваясь сну, он оказывал уступку не природе, но империи. Империя не может существовать, если Император всё время бодрствует. Сон Императора — благо. Пока Император спит, делаются дела, которые невозможны при бодрствующем Императоре, и которые нельзя не делать. Но тот, кто использует сон императора на благо, многого достигает и сам, тот, кто злоупотреблял им, многое теряет. Император понимал и ценил доверие, возникающее из чужого сна, даже если это был сон не вполне надёжных союзников. Так, по словам Анны, он ждал, пока куманы, с которыми он пировал целый день после победы над скифами, «не протрезвеют во сне и, придя в себя, не начнут отдавать себе отчёт в происходящем», [1] чтобы отдать причитающееся им жалованье. Но это внешняя сторона события. На деле он показал куманам, что они могут полностью ему доверять, ведь они считали, что он может «замыслить» «что-нибудь против них», и некоторые из них действительно, не дожидаясь пира, ушли. [2] Так он обменивается доверительным сном со своим братом, сына которого заподозрили в заговоре против него: брат, «застав Императора спящим», «тихо вошёл в его шатёр, рукой подал знак спальникам Самодержца соблюдать тишину, улёгся на другое ложе, находившееся в шатре его брата-императора, и заснул». [3] На утро уже Император застает своего брата спящим, старается не шуметь и приказывает то же самое делать другим. Братья доверяют друг другу. Последующие события будут развиваться в виду этого их взаимного доверия. Доверием, понимаемым как награда, объясняется то обстоятельство, что «когда Император почивал, двери шатра обычно не закрывались и никто не охранял его сон». [4] Находились люди, готовые злоупотребить доверием императора. Однажды, «в среднюю стражу ночи», когда «Император беззаботно спал рядом с Императрицей», некто вошёл с мечом под полой в опочивальню, но, видя спящего Императора, застывает на пороге и, «как говорит поэт, «от ужаса членами всеми трепещет и бледность его покрывает ланиты». [5] Говорилось, что вошедшего спугнула служанка, но служанка не могла бы остановить воина, которым был вошедший.На деле его спугнул императорский сон, сущность этого сна, собственно доверие, которое Император оказывал вошедшему и которым тот не смог пренебречь. Император ни в коей мере не был наивным человеком. Сон был доверием, которое он оказывал сознательно. При необходимости его сон мог стать и частью хорошо придуманной ловушки. Он «изображал полное неведение до тех пор, пока острие меча, можно сказать, не коснулось его горла». [6] И тут он засыпал по-настоящему, без всякого значения доверия, и спал, пока его воины не истребляли пленных скифов, а его охранники не получали полного признания от заговорщиков.

[1] Анна Комнина. Алексиада. Перевод Я.Н.Любарского. Санкт-Петербург: Алетейя. Издание 3-е, исправленное и дополненное. 2010. Страница 189-я.

[2] Здесь же.

[3] Здесь же, страница 192-я.

[4] Здесь же, страница 204-я.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же, страница 209-я.

Comments are closed.