Девочка светится

Aleksandr Semenov. Zapisnaia knizhka volshebnikaФормула русского волшебства хорошо известна: волшебство возникает в результате соединения волшебника, волшебного предмета и оволшебствляемого объекта при помощи заклинания, сопровождаемого заклинательным действием. Волшебник с помощью заклинания извлекает волшебную силу из волшебного предмета и направляет её на объект, чтобы придать ему новые свойства. Волшебство не всегда воспринимается как волшебство, например, когда человек выздоравливает, поскольку считается, что выздороветь можно и просто так, без всякого волшебства. Но всё-таки волшебство — вещь заметная. И волшебник бывает заметен, и волшебный предмет, и даже заклинание. Иногда волшебник направляет волшебную силу на самого себя, но и в этом случае волшебство остаётся заметным, просто волшебник выступает одновременно как волшебник и как объект волшебства — сам себя оволшебствляет. Кризис русского волшебства, как о том свидетельствует «Записная книжка волшебника» Александра Семенова, изданная в 1990 году, проявился не только в ослаблении его, произошедшем от истощения силы волшебных предметов, хотя мастерство волшебников осталось на уровне, но так же в том, что возникли формы неполного, незавершённого волшебства. Раньше, при действии обычной силы старого волшебства, во чтобы человек ни превращался, пусть это был тот же дуб, как это случилось с трактористом Кузиным, [1] он превращался в дуб полностью, и когда дуб превращался обратно в тракториста Кузина, в этом случае он превращался тоже полностью. Теперь же можно было наблюдать формы, которые представляют собой незавершённый волшебный переход. «У поэта Альфреда Буреломова было одно увлечение, которого он, правда, стеснялся». Не зря стеснялся, ведь он увлекался незавершённым волшебством. «Он любовно разводил диковинные цветы и растения. Вывел, к примеру, сорт кактуса с мягкими, шелковистыми иголками. Если кактус гладили рукой, он нежно мурлыкал». [2] Ясно, что всё это, с позволения сказать, волшебство возникло в результате незавершённого превращения кактуса в кота или кота в кактус. Здесь должно говорить не столько о волшебстве, сколько о несчастье. Такая же форма возникла и в результате неполного превращения арбуза в футбольный мяч, которым после матча можно было утолить жажду, или, что то же самое, в результате незаконченного превращения футбольного мяча в арбуз, которым можно было играть в футбол. Возникновение переходных форм, застрявших на дороге между формами завершёнными, означало, что волшебство теперь не столько волшебство, сколько техника. Новое русское волшебство оставило все прежние, составлявшие его части, и даже самого волшебника, являя волшебство как таковое, чистое. Так, когда засветилась девочка Лена, [3] ни у кого не возникло сомнения в том, что это волшебство, но без волшебника. Только и выяснилось, что «в присутствии девочки многие начинали тоже, пусть слабо, но светиться». [4] Девочка выросла и стала мамой, дети её тоже родились светящимися, застыв на полдороге между обычными девочками и обычным светом. Скоро у Лены родится мальчик. Он тоже будет светиться. Без всяких излишних теперь волшебников.

[1] Александр Семёнов. Записная книжка волшебника: сказки. Рисунки А. Семёнова. Москва: Детская литература. 1990. Страница 25-я.

[2] Здесь же, страница 11-я.

[3] Здесь же, страница 23-я.

[4] Здесь же.

Comments are closed.