Архитектура стихий

Aleksandr Stepanov. FenomenologiaОткрытие петербургской архитектурной феноменологии состоит в том, что первостихии — вода, воздух, земля и огонь — не только участвуют в создании города, но могут быть и собственно архитектурными объектами. Земля как архитектурный объект является городу садами и парками, отчасти площадями и улицами, житель города помнит о ней, когда, например, «выйдя на тротуар Невского у Лиговского проспекта», он «ощущает» «чуть заметный спуск. Это не обман чувств: так здесь стёрся литориновый уступ — берег древнего Балтийского моря». [1] Древний берег — но стёртый, земля — но в значительное части намытая и навезённая. Земля — стихия, основа, но ещё и объект, городом присвоенный и созданный. Само по себе архитектурно небо — куполообразно, оно даёт городу очерк, панораму, укрывает его, небо — крыша города, но соединённое с землёй оно даёт ему виды и перспективы, окна и дверные проёмы, то, что обычно называется простором и пространством. Огонь, если он источник света, создаёт глубину, дарит город игрой светотени, вертикальных и горизонтальных поверхностей. Однако и землю, и воздух, и огонь трудно локализовать, установить на определённом месте, они принадлежат не одному городу, но всему миру. То, что лучи, петербургские перспективы, направлены на Иркутск или Москву, мало что прибавляет к архитектуре стихий, поскольку все перспективы, как только они выходят из города, становятся линиями воображаемыми. И более того, перспективы могут быть направлены не на выход, а на вход, как в случае Невского проспекта: «хотя хронология формирования и нумерация домов предполагают движение от Адмиралтейства, в действительности вектор Невского проспекта направлен на Адмиралтейский шпиль». [2] Пространство — стихии воздуха, огня и земли — входят в город, выходят из него, они не принадлежат только городу, их не удаётся сделать вполне архитектурными. Но есть Нева… «Петербург в феноменологическом сознании — прежде всего Нева», хотя кажется при этом, что «Нева слишком широка и своевольна, слишком удобна в качестве всероссийской транзитной грузовой артерии, чтобы играть роль» «всеобщей коммуникации Петербурга», [3] тем не менее она есть «внутреннее пространство города», [4] которое заставило части города «сформироваться» в один город и «жить», пусть «не сливаясь воедино» [5] даже тогда, когда о её современном облике нельзя было помыслить. Нева несомненно городская площадь. Можно помыслить улицы, представляющие собой в техническом смысле водные каналы, и должно помыслить площади, представляющие собой реки и озёра. И не только в феноменологическом, но в буквальном архитектурном смысле слова. Нева как городская площадь, транспортная артерия, место развлечений и отдыха и не в последнюю очередь плац-парад, отменяет представление о Петербурге как о городе «не обладающем физической цельностью», но только «метафизическим единством». [6] Нева есть архитектурное сооружение. Порукой тому не только архитектурные элементы, составляющие здание Невы, а также феноменология, но и, если она часть «развитого и стройного» «архитектурного сюжета». [7]  петербургский текст.

[1] Александр Степанов. Феноменология архитектуры Петербурга. Санкт-Петербург: Арка. 2016 Страница 371-я.

[2] Здесь же, страница 370-я.

[3] Здесь же, страница 381-я.

[4] Здесь же, страница 380-я.

[5] Здесь же.

[6] Здесь же, страница 382-я.

[7] Здесь же.

Comments are closed.